Онежское «кольцо»

Онежское «кольцо»

А уж когда Онего-озером пойдем - вот где край! Истинно райский...
А.Толстой «Петр Первый»

В конце августа или в начале сентября я традиционно планирую небольшой рыболовно-туристический маршрут, не очень сложный и не требующий излишнего напряжения - дня на четыре или пять. Основные летние рыбалки и экспедиции уже позади, равно как и болота, комары и бездорожье, осталось просто набраться позитивных эмоций, впечатлений и хорошего настроения на долгие осень, зиму и весну. Поэтому на исходе лета я обычно пускаюсь в автопутешествие по сносным дорогам, интересным местам и новым, перспективным в отношении рыбалки водоемам.

Правда, погода в это время года бывает неустойчива: всю дорогу может сиять солнце, а могут идти по-осеннему затяжные дожди. Но меня самое начало осени почему-то всегда больше привлекает, чем знойный июль. За настоящим теплом надо ехать на южные моря, а вот сырой пасмурный денек - это наше: поправишь тент, подбросишь в огонь поленце - и живем! В багажнике машины у меня всегда припасена вязанка сухих дров.

Такого же мнения придерживаются и еще трое вологжан Михаил, Леонид и его девушка Ольга. Именно таким составом мы решили объехать вокруг Онежского озера, на котором я уже бывал, но в «кругосветку» по периметру еще не ходил.

Онежское озеро - иначе Онего - располагается на стыке трех северо-западных регионов: Карелии, Вологодской области и узкого клина Ленинградской. Большая, северная его часть лежит в Карелии, там же находятся основные береговые города и природные достопримечательности.

По форме Онежское озеро более всего напоминает огромного рака или скорпиона, поднявшегося на дыбы: загнутый влево хвост на юге, широкая центральная часть и длинные и узкие заливы-клешни на севере. Взгляните на карту и убедитесь сами.

Самые достойные трофеи Онего - лосось, которого иногда называют онежской семгой, и сиг. Есть, правда, еще и палия - также из рода лососевых, но рыба эта настолько скрытна и осторожна, да и редка, что в любительских уловах почти не встречается. Все онежские лососевые и сиговые - объекты лицензионной ловли, и тот, кто хочет целенаправленно на них поохотиться, должен внимательно изучить свежие Правила рыболовства на предмет возможных изменений.

Экосистема озера подвижна, регион этот традиционно рыболовно-туристический, число желающих растет; вслед за этим меняется и законодательство, причем не всегда в сторону ужесточения: в 2006-2008 годах, например, была отмечена стабилизация популяции именно онежского лосося, и в правила его ловли были введены послабления.

Онежский лосось - рыба глубинная, держится он в центральной части озера. Для охоты на него нужна хорошая моторная лодка (а лучше катер) с хорошим двигателем (а лучше двумя), надежный навигатор, а еще лучше - опытный проводник. И, разумеется, глубоководные троллинговые снасти.

Иногда, впрочем, лосось поднимается для охоты на поверхность, и жирующее стадо можно обнаружить по всплескам с помощью бинокля. Океанская рыбалка, да и только!

С сигом дело обстоит несколько проще: рыба эта хоть и любит простор и глубину (20 м - ее обычный горизонт), но встречается и в береговой зоне, на 10-метровых и даже меньших глубинах. Онежский сиг имеет несколько подвидов - по названиям озерных заливов и рек, где держится их подрастающая молодь. Больше всего рыболовами ценится белый челмужский сиг, из Челмужской губы.

Привычные нам хищники озера - щука, окунь, судак - угрожают в основном только сиговой и лососевой молоди. У взрослых онежских лосося и сига практически нет естественных врагов, так что силу девать им в буквальном смысле некуда. В том, что она есть, и немалая, местных рыболовов убеждать не нужно: каждое вываживание крупного сига похоже на противоборство, описанное Хэмингуэем в его «Старике и море». Надежды на успех подкрепляются только леской от 0,5 мм какой-нибудь надежной фирмы, правильно сделанными узлами и хорошо заточенными крепкими крючками.

Кроме рыбалки, интересно было взглянуть на скалы и водопады, встречающиеся по северному берегу, а также на местную деревянную архитектуру, ведь знаменитые Кижи - это только выставочная обложка, пусть и очень красивая, большинство же уникальных шатровых церквей и старинных изб затерялось по удаленным деревням и озерам.

До недавнего времени правый берег Онего представлял собой настоящую глушь. Дороги из Вологодчины в Карелию не существовало. Но несколько лет назад дела поправились: из вологодской Вытегры в карельский Пудож протянули шоссе с идеальным покрытием. Мы катили по нему с ветерком, и я абсолютно не узнавал места, где еще восемь лет назад мы с товарищем, выходя с озера, барахтались в болоте, нагруженные рюкзаками и спиннингами, и проклинали все на свете.

После Пудожа начался просто хороший асфальт, но вскоре мы свернули с него вправо, на неприметную грунтовку. Нашей целью было Водлозеро - красивый и рыбный край, где мы собирались первый раз заночевать.

Северные ледниковые озера, карельские или архангельские, отличаются от вологодских тем, что имеют заметно более изрезанную береговую линию. Вроде бы бесповоротно углубившись в лес от одного из заливов, вы тем не менее вскоре выедете или выйдете на то же самое озеро, только на соседний залив.

Первые виды Водлозера появились в окне задолго до Куганаволока, деревни, где находится контора национального парка «Водлозерский». А добраться туда нам было нужно, во-первых, чтобы оформить разрешение на стоянку, во-вторых, чтобы договориться об экскурсии на Ильинский погост - уединенный действующий деревянный монастырь, расположенный на одном из отдаленных островов.

Если же вы просто собираетесь половить рыбу на Водлозере, то можете рассчитывать на аренду лодки и стоянки с очагом, столом, скамьями и запасом дров. Место под палатку и автомобиль тоже найдется, хоть и не расчищено специально. Еще я бы порекомендовал работникам парка соорудить на стоянках какие-никакие навесы. Впрочем, у нас были тенты, и возможный дождь нас не беспокоил.

Рыбы в Водлозере много. Наверное, впервые в жизни я понял, что значит выражение «клюет - только закидывай». До этого все рассказы и отчеты о добычливой карельской рыбалке я воспринимал довольно скептически: вряд ли рыба здесь будет запросто ловиться на пустой крючок, примитивную металлическую блесну или полуживого червячишку. Оказалось, будет! За какие-то пять минут котелок для ухи был наполнен рыбой, причем не мелкой и разнообразной. Были тут, разумеется, и окунь с плотвой (здесь ее называют именно плотвой, а не сорогой, как у нас), и несколько подъязков.

Сгущались сумерки, и в отдалении поплавок стало плохо видно. Я уменьшил спуск и забросил насадку ближе к берегу. Клев нисколько не ослаб. Стало еще темнее, и теперь поплавок замаячил почти под ногами, меж двух камней на мелководье, где мы только что сполоснули котелок от остатков утренней каши. Что тут началось! Стоило насадке уйти под воду, как ее тут же сноровисто тащили под камень, и при этом на 10-сантиметровой глубине плотва и довольно упитанные окунцы еще пытались оказать какое-то сопротивление! Темнота и мысль: «Ну куда же столько...» - постепенно охладили мой пыл. Отобрав экземпляры поприличнее, я выпустил остальных и, тем завершив первую рыбалку в Карелии, пошел на свет костра.

Рыбацкие лодки, которые мы увидели на Водлозере и на одной из которых отправились на Ильинский остров, - неглубокие «дощатики», крепко сшитые и просмоленные, имеют характерную форму носа - резко загнутую вверх, как перевернутый клюв коршуна. Так лодка лучше держит, а точнее, подминает под себя мелкую частую волну, которая на ледниковых озерах появляется при малейшем дуновении ветра. С берега такая волна выглядит как рябь, в озере же она способна мгновенно расшатать обычную плоскодонку, заплескивая через борт воду, сбивая с ритма гребца, заливая мотор и подвергая опасности экипаж. Эти лодки так и называются - «водлозерки», и за пределами карельского Водлозера и ближайших к нему водоемов они совершенно неизвестны. А ведь их удачная конструкция как нельзя лучше подошла бы для мелководных озер той же Вологодчины, столь же неспокойных и опасных даже при минимальном ветре.

«Водлозерки»

Настоятель отец Илья провел для нас познавательную экскурсию по обители, разрешив подняться на колокольню и даже ударить в небольшой колокол. А при прощании неожиданно сказал:
- Нам тут Бог с утра судачка послал, возьмете, путешественники? К ужину пригодится.
С этими словами он зашагал к хозяйственной пристройке, где хранились всевозможные припасы и инструмент: стройматериалы, лопаты, корзины, весла и прочее. Туда же, в сухое и прохладное помещение, монахи складывали свежий улов. Но в эти дни в монастыре был строгий пост, и по уставу не дозволялось есть даже рыбу.

«Судачок - ну что ж, подловим к нему мелочи, и выйдет хорошая уха», - подумали мы. Я зашел в сарай вслед за настоятелем. Аромат сосны смешивался с запахом озерной травы.

Ох, ничего себе судачок!.. Со строганных досок на меня смотрел огромными глазами четырехкилограммовый увалень.

Четырехкилограммовый увалень

Походное блюдо, приготовленное нами вечером, по-видимому, еще не имеет названия. Мы сварили полный котелок филе судака, в котором ложка стояла стоймя и малая часть которого к полуночи превратилась в самое настоящее заливное. Пусть оно будет называться «Судак по-водлозерски» или же «по-монастырски».

Так что самую крупную рыбу в этой поездке поймали не мы - честно признаюсь в этом.

На следующий день мы снова были на берегах Онего. По длинному узкому мысу, миновав несколько переправ, мы двигались на юг, в сторону поселка Великая Губа, чтобы оттуда попасть в знаменитые Кижи, которые, как известно, находятся на острове. Петрозаводск с его экскурсионными «Метеорами» мы решили оставить более привычным к комфорту туристам, избрав кратчайший путь, к тому же более экономичный. Из Верхней Губы мы наняли катер - на четверых нам это обошлось ровно вдвое дешевле, чем обходилось посещение Кижей из Петрозаводска. И скажу, что посетить этот великолепный деревянный ансамбль под открытым небом стоит любых денег.

Владелец катера оказался еще и хорошим рассказчиком, от него мы и узнали большую часть сведений о ловле сига.

Вечером того же дня мы вновь были на большой земле. Ночевать решили неподалеку от поселка, благо выбор мест был широк. Почти сразу же нашли старую стоянку с кострищем на берегу узкого озера или залива - без карты разобраться в этом непросто. Впрочем, все здешние озера так или иначе сообщаются с Онего, однако рыба не всякого вида заходит из основной акватории в эти озерные анклавы.

Щука и окунь, впрочем, есть везде.

Оборудовав лагерь на живописном сосновом мысу и поужинав, мы забросили удочки - было еще светло. Клев мелочи был столь же неистов, как и вчера на Водлозере. Но уху варить нам сегодня уже не хотелось, да и судака «по-монастырски» все равно было не перещеголять. Поэтому всех пойманных рыбешек было решено считать живцами и поставить на ночь снасти на хищника.

Дело в том, что в заливе-озере не было замечено сильного течения, и туда вполне можно было запустить с десяток «кружков»-жерлиц.

Все живцы оказались очень бойкими и буквально вырывались из рук - окуньки и подъязки, плотвичек на этот раз не было. (Забегая вперед, замечу, что наутро те из них, кто избежал встречи со щукой, остались такими же бодрыми и были с почестями помилованы). Жерлицы мы поставили, как всегда, ломаной линией.

А потом был потрясающе красивый закат над спокойной водой, с едва угадывающимся на горизонте силуэтом деревянной часовни в нежилой деревне, а дополнял это философскую картину полузатопленный старинный баркас, лежащий у берегового обрыва.

В подводном же царстве не было и тени умиротворения - страсти там кипели нешуточные. Мы поняли это, едва высунув носы из палаток: в линии жерлиц зияли бреши, три из них вообще сбились в одну кучу, что определенно внушало оптимизм.

Лодка у нас была только одна, и при этом двухместная, но, увидев загоревшиеся при виде поклевок глаза Михаила и Леонида, я был не в силах кому-то из них отказать. Поэтому, оставив Ольгу кипятить чай (да-да, первобытный мужской шовинизм в чистом виде, что поделаешь!), мы кое-как поместились втроем в мою «Иволгу» и отплыли за добычей.

Первыми, разумеется, мы посетили три сдружившихся «кружка».

Потянув один из них, я почувствовал сопротивление рыбы и увидел, как сдвинулись два других. Вот ненасытная! Схватила трех живцов по очереди, прежде чем засеклась! А интересно, если бы не почувствовала крючок - выкосила бы весь ряд? За трофей можно было не беспокоиться: сорвется с одного «кружка», вытащим за другой. Но подстраховка не понадобилась - щука (естественно, это была она) оказалась большой поклонницей пирсинга, и все три двойника аккуратнейшим образом украсили ее нижнюю челюсть.

Оказалось, что втроем проверять жерлицы очень удобно: один работает со снастью, второй гребет или сидит наготове с подсачеком, третий дежурит с фотокамерой. По очереди оглядываемся и докладываем обстановку, поэтому экипаж спокоен, как Змей Горыныч: хотя бы одна голова что-нибудь интересное да заметит. Например, сообщит, когда перегруженная рыбой лодка начнет тонуть.

Воодушевленные первым успехом, мы пошучивали, и тут Михаил увидел, как один из дальних «кружков» резко рванулся в сторону. Видимо, сколь ни хладнокровны щуки в буквальном смысле, но и у них есть нервы: при виде неумолимо надвигающегося трехголового чудища у одной из них они не выдержали.

На очереди было еще несколько «кружков», и дальней щуке деваться особо некуда. Если же это поклевка, случившаяся прямо на наших глазах, тем более имело смысл дать щуке вернее взять живца. Но это я пишу сейчас. Разумеется, тогда никому и в голову не пришло выжидать: радостно гикнув и оживленно работая веслами, наша птица-тройка помчалась наперерез убегающей жерлице.

Щуке это очень не понравилось, и «кружок» лихорадочно заметался перед носом то вправо, то влево. В ответ Михаил закладывал такие крутые галсы, что возникла реальная опасность кому-то из нас вылететь из лодки на резком повороте.

В суете мы один раз упустили жерлицу из-под самого борта: осадили «Иволгу», всю в пене и брызгах, и «кружок», ускользнув под днище, описал вокруг нас издевательский круг почета. Вот чертовка эта щука! Но, убегая от нас, она все же загнала себя в угол: сбросила с пенопласта весь запас лески, и часть ее парусила над водой; за него мне и удалось в итоге ухватиться.

В обеих хищницах было по килограмму - не слишком много, но нам хватило. А уж впечатлений хватило и подавно. На остальных «кружках» не было даже поклевок и, как я уже сказал, уцелевшие живцы уплыли с миром восвояси.

В обеих хищницах было по килограмму

После обеда мы посетили водопад Кивач, который очень красив и популярен среди туристов благодаря своей невероятной органичности: обычная карельская река Суна просто проваливается на десяток метров ровной белой стеной в окружении невысоких скал, елей и сосен, а затем еще раз. Никакого грохота, рева и брызг, как у его тропических собратьев, нет и в помине - Кивач исполнен скрытной мощи, но при этом почти не слышен.

Водопад Кивач

Выше и ниже Кивача Суна - река вполне равнинная, спокойная, с превосходной рыбалкой. Щука, согласно многочисленным восторженным отчетам рыболовов-туристов, здесь отличается необузданным нравом, и даже некрупная сопротивляется с неописуемой яростью, так что явного победителя статистика не выявляет.

Если вам все же удастся одолеть непримиримого противника, вполне велик шанс получить дополнительно в награду воблер или блесну вашего менее удачливого предшественника. Такое случается здесь постоянно.

Выше по течению в Суне ловятся хариус и форель, чуть реже попадается ряпушка. Всем этим довольно успешно пользуются местные туристические фирмы, создавшие на берегах Суны в общем-то неплохую, по российским меркам, рыболовную и сплавную инфраструктуру.

Ближе к вечеру мы обогнули Онежское озеро с северо-запада, посмотрели на знаменитую кондопожскую Успенскую церковь XVIII века и выехали на трассу Мурманск-Санкт-Петербург.

Перед самым Петрозаводском встали на последнюю ночевку - на р.Шуя. Погода портилась, похолодало, дождь сменялся клочковатым туманом и наоборот. Местные рыболовы оставили свои прикормленные «пятачки» в прибрежных кустах и, оседлав велосипеды, уехали домой, к теплым телевизорам. Мы же остались, съездили на обнаруженную поблизости пилораму, попросили там сухих обрезков (на берегу росла одна ольха) и набили ими багажник доверху - ночь ожидалась прохладная.

Под нижними досочками извивалось неимоверное количество отличных бордовых червей, оставить которых тут было совершенно невозможно. С десяток наиболее аппетитных перекочевало ко мне в коробку.

Но, к сожалению, на этот раз вкус рыбы с моим не совпал. Шуя неспешно толкала вперед свинцовую воду, я перезабрасывал снасть раз за разом, проводя наживку то у самого дна, то почти по поверхности - червь, на которого еще вчера рыбы набросились бы, как волки, никого не интересовал. Поймать что-нибудь летающее под дождем тоже не получалось. Оставив удочку на ночь, утром я торжественно снял с крючка... ерша с булавку.

К вечеру мы были дома. Кольцо замкнулось. Впереди золотая карельская осень с ее брусникой, клюквой, крепкими белыми грибами, жором глубинной щуки и окуня-горбача...

Автор: А.Червяков

<<<Вернуться в раздел