Осенняя рыбалка на Шолоховской земле

Осенняя рыбалка на Шолоховской земле

Вешенская - родная станица замечательного русского писателя, лауреата Нобелевской премии Михаила Шолохова - расположена на северовосточной окраине Ростовской области. Понятное дело, люди, живущие на берегах Тихого Дона, не могут не быть рыболовами. Шолохов и сам любил охоту и рыбалку. В Вешенском музее есть множество фотографий на эту тему, и даже некоторые ямы на Хопре - любимые его рыболовные места - названы именем писателя.

Почти во всех его произведениях вы найдете упоминания о донской рыбалке, прекрасных донских зорях, о самой реке, запечатленной в обретшем мировую славу романе «Тихий Дон», экранизированным и нашими, и голливудскими мастерами кино.

Глядя на карту реки, этот район можно назвать «средним», хотя у нас в области все называют его Верхним Доном. Расположен он на самой границе с Воронежской областью. Места здесь действительно прекрасные, живописные в любое время года.

Осень под Вешенской особенно дорога мне. И хотя со времен Шолохова Дон претерпел немало изменений, главным образом печальных, рыбалка на его исторических берегах еще не потеряла своей прелести, и во многом эти места еще можно назвать перспективными и малоосвоенными с точки зрения любительского рыболовства.

Здесь ловят сома, сазана, жереха, щуку, окуня, судака, язя, голавля, здесь проходит самая южная граница распространения ельца, почти не встречающейся на Нижнем Дону белоглазки, синца, ерша-носаря.

С каждым годом Верхний Дон все больше мелеет, образуя перекаты на фарватере, где раньше свободно ходили баржи и пассажирские «трамвайчики». Возможно, это и к лучшему для спиннингистов, ищущих косы и острова с течением, где могут охотиться хищные рыбы. Для нахлыста с лодки, да и взабродку тоже, здесь самый рай.

За каменистыми грядами посредине Дона и перекатами у меловых гор скапливается малек, разжигая охотничий инстинкт самых разных хищных рыб - не только самых распространенных, но и сома, и жереха, и голавля, и язя. Течением вымываются твердые глинистые бровки под ярами - и тут найдет свой трофей и любитель фидерной ловли, и спиннингист, и нахлыстовик.

То там, то здесь у станиц еще можно увидеть древние долбленки из ствола тополя, почерневшие от времени и способные украсить любую музейную экспозицию по истории донского казачества. Многим из этих лодок, весьма похожим на индейские каноэ, не меньше сотни лет (фото 1). И, между прочим, по скорости передвижения этих «каноэ» вверх по течению, да еще на одном весле они ничем не уступают современным весельным лодкам, а возможно, и превосходят их.

Долбленки из ствола тополя
Фото 1

Характерной чертой вешенских рыболовных берегов еще можно назвать прибрежные пороги из светлой твердой глины, испещренной норами личинок поденки - «метелика», как ее называют казаки. Это у вешенских рыболовов самая популярная насадка для всех видов белой рыбы и особенно ныне запрещенной «красной» стерляди (сама стерлядь, как и везде в Дону, здесь стала редкостью). Лещ и сазан, густера и синец с удовольствием нападают на эту вкусную, глубоко зарывающуюся личинку.

Станичники копают ее в глинистых обрывах у воды специальными инструментами, сделанными из подрезанной детали огнетушителя на длинном шесте. То там, то здесь у высоких яров можно увидеть кучи грунта, выкопанные искателями личинок поденки. Тут же и ловят рыбу, что видно по многочисленным тычкам-рогулькам, торчащим над обрывами.

С вешенскими казаками меня связывают узы отдаленного родства. Здесь и корни моей жены по линии дедов и прадедов. Есть среди предков и те, что жили в Кружилинском - на хуторе, где родился сам Шолохов. По той же линии родства мы, приехав, останавливаемся у одного из самых известных в области врачей - мануального терапевта Петра Никифоровича Крамскова с полувековым стажем, автора нескольких книг в этой области.

Петр Никифорович хорошо знает историю шолоховских мест, показывает достопримечательности вешенской округи - вот самый старый в Ростовской области дуб, чей возраст - 400 лет, вот знаменитый святой источник Отрог, питающий минеральной водой всю станицу. На маленькой «Оке» доктора мы проехали по этим славным местам с красивейшими сосновыми борами и грибными полянами, надышавшись хвойным ароматом вешенских лесов.

На следующий день Петр Никифорович забрасывает наши лодки чуть выше Меркуловского, в 15 км выше по течению. Вода уже сильно похолодела, и рыба с утра отказывается клевать, пока солнце не прогрело верхние прибрежные слои воды. Дон мирно течет меж берегов с снежно-белыми меловыми горами, контрастно оттененными осенним нарядом растущих по склонам диких груш (фото 2). Скоро уронят свою листву прибрежные вербы, осины и тополя.

Дон мирно течет меж берегов
Фото 2

Мы с товарищем настраиваем нахлыстовые снасти. Правда, в большинстве случаев этот способ ловли возможен только с лодки, а иначе к крутым, заросшим кустами берегам и не подберешься, учитывая, что и глубина здесь больше, и течение сильнее, чем на середине реки. То рухнувший ствол тополя уходит на глубину, образуя множество мест для рыбных засад и стоянок, то течение подмывает берег на повороте, испещренном норами поденки, и тут наиболее вероятны встречи с крупным голавлем (фото 3).

Крупный голавль
Фото 3

У отмелей, намытых течением посредине реки, то и дело слышны всплески жереха и окуня, расходятся круги от хвостов чехони и голавля. И у товарища, и у меня вполне подходят для таких мест удилища 5-го класса, наиболее практичные в наших ветреных местах. Лидеры на шнурах нейтральной плавучести, с флуорокарбоновыми поводками не толще 0,14-0,16 мм, есть запас самых разных тонущих и плавающих мушек.

Плывем по «голавлятникам», о которых в низовьях приходится только мечтать (фото 4). И наслаждаемся главным достоинством Верхнего Дона - это тишиной! Не проходят здесь сотни танкеров и больших прогулочных судов, нет здесь наглой моторной братвы, никто не обдает тебя душем брызг с глиссеров и скутеров. Здесь вовсе другой мир, сродни таежным рекам. Только крик речного орла или писк пролетающих береговых ласточек приятно разнообразит девственную тишину шолоховских мест. Лишь иногда небольшой табун полудиких лошадей удивленно глядит на нас. И кажется, что вот-вот над яром застучат копыта жеребца Гришки Мелехова, и старый Щукарь поднимет на нас глаза, сидя на обрыве с ореховой удочкой: «Ну, шось, хлопцы, клюе...? Ходи сюды, погуторим ноне!»

Плывем по «голавлятникам»
Фото 4

Где-то до обеда поклевки были редкие и неуверенные, но после часу дня на шнуре стали зависать рыбы покрупнее, и лидер начал со свистом резать поверхность воды вокруг лодки. Подсачек я не брал специально: сорвется - не жалко, лишь бы увидеть рыбу воочию. Досадно будет не знать, какую рыбу держал на крючке. Подержал ее в объективе - и вполне достаточно, пусть себе идет гулять дальше и ублажать сердца других рыболовов. Если бы и другие так поступали, сколько бы трофейной рыбы сохранилось в наших реках! Со временем я приспособился брать голавля в воде рукой и осторожно перекидывать его на мокрую тряпку в лодке. Тряпкой, я прижимаю его к полу в лодке и осторожно извлекаю мушку, не повреждая чешую и не обжигая рыб перепадом температур.

А вот если рыба сидит крепко или крючок сильно повредил ей глотку, тогда другое дело - лучше такую взять.

Старый врач Петр Крамсков сам рыбу не ловит, но уху любит и ждет, когда я приеду и сварю ее по-своему особому нижнедонскому рецепту - с помидорами. Так что несколько рыб все же попадают в наши бортовые садки.

Вниз по течению мы облавливаем высокие яры с песчаными и глинистыми берегами. Попадаются рыбы нескольких видов, подтверждая многообразие «мушиной» ловли на Верхнем Дону. У кос, заросших чаканом, где течение вымыло ложбины, на мушку попадается не только голавль, но и бойкая чехонь. Вот только трудно угадать, где именно она питается. Она может появиться совершенно неожиданно, в любом месте, причем редко когда на поверхности. Все чехони у меня попадались где-то вполводы, при медленном погружении мушки. Ее тело совершенной формы, как нож, разрезает слои воды, и нечастые ее поклевки особенно азартны.

Мелкого голавля много и на Нижнем Дону, и потому мы с нетерпением ждали особей покрупнее. И они заявляли о себе внезапно, активным сопротивлением. Голавль силен в нижних слоях воды, но быстро поддается вываживанию на поверхности, не делает «свечей» и кульбитов, как, например, сельдь и щука.

К нашей радости, голавлики, которые обычно изводят нас поклевками на Нижнем Дону, здесь почти не попадаются. Зато экземпляры от 700 г до 1 кг могли клюнуть в любой момент (фото 5). Вот и товарищ взмахнул подсачеком, заводя в него килограммового голавля с растопыренными алыми плавниками и черным хвостом.

Голавль
Фото 5

Обычно крупный голавль придерживается постоянных засад, которые он устраивает у близко подходящих к поверхности глинистых порогов. Также любимые места его охоты - у нижней оконечности небольших островков. Там стоит вставать на якоре и облавливать мушкой разные глубины.

Трофейный голавль осторожен и подозрителен, поэтому мушки целесообразно менять, и тогда он непременно появится.

Как-то раз у такого островка я несколько раз забрасывал мушку, давая ей погружаться подольше, но голавля не было, хотя я был уверен - рыба тут есть! Мушка прошлась по дну гораздо ниже острова, когда я поднимал якорь, намереваясь уйти. Только взявшись за весла, я вспомнил, что не вытащил шнур из воды.

Но стоило мне взяться за удилище и приподнять шнур и мушку на дне, как он натянулся и пошел в сторону. Видимо, мушка сидела в рыбьей пасти слабо - я, почувствовав, что рыба довольно увесистая, взял удилище в правую руку, но не успел перехватить шнур левой, голавль не засекся и легко сошел с крючка. Досадно, особенно если долго не было поклевки! В нахлысте нельзя расслабляться, необходима мгновенная реакция.

Осенью очень многое зависит от проводки. Даже непуганая рыба насторожится, если неестественно проведешь мушку перед ней. Многие факторы влияют на клев, и первым их них я бы назвал освещение. С какой стороны рыба увидит мушку - тоже очень важно, в зависимости от положения солнца мушка приобретает большую или меньшую схожесть с натуральным организмом.

Мы прошли два великолепных, по нашим понятиям, яра на расстояние в пару километров без единой поклевки. Не верится, что тут нет рыбы. Но следующий поворот реки уже по-другому освещается солнцем. То в одном, то в другом месте яра начинаются поклевки, иногда, через каждый заброс, и приходится бросать якорь для более тщательного обследования места.

Бортовой садок наполняется разными рыбами - кроме голавля и чехони, здесь есть и красноперка, и язь, и жерех, и окунь, и крупная уклея, которая попадается на разные мушки и нахально перехватывает их у другой рыбы.

К вечеру мы уже видим зеленые купола вешенской церкви и, причаливая на пляже, становимся объектами внимания целого собрания местных рыболовов. Они стоят с удочками и донками на удобном берегу, на фоне знаменитой бронзовой скульптуры казака Гришки Мелихова с несущей воду Аксиньей. Все с интересом рассматривают наши уловы и нахлыстовые снасти, редко появляющиеся здесь.

Хорошо известный в округе местный спиннингист Георгий Борщов впоследствии становится нашим попутчиком по неизвестным нам местам. Многие удивляются, рассматривая наши мушки - не верят, что благодаря им можно наполнить садки не меньше, чем действуя спиннинговыми приманками.

Серьезный арсенал Борщова по части воблеров говорит нам, что рыболов он непростой, и когда на следующий день он, встретив нас на реке, показывает свой улов, мы окончательно убеждаемся в этом (фото 6). После совместной ухи у доктора Крамскова планируем дальнейшее путешествие в места повыше Меркуловского. Георгий предлагает отправиться на 40 км выше, до красивейших Мигулинских гор, это место находится чуть ниже впадения речки Песковатки.

Георгий Борщов
Фото 6

Собрав с вечера все наше снаряжение и палатку для ночевки на промежуточных участках Дона, мы с утра выезжаем на борщевской «Ниве» в район ниже станицы Казанской. В нескольких местах «Нина» переезжает усохшие от маловодья и жаркого лета русла мелких речушек, добираясь до солнечной Песковатки.

Местность замечательная - живописные холмы, сосны перемежаются лиственными деревьями, на дороге встречаются редкие хуторки. Песковатка несет свои воды по левобережью сквозь песчаные холмы. Вода прозрачна и вся катится в Тихий Дон, звеня хрустальными струями по пескам. С крутого обрыва смотрю, как по дну бегают стайки пескарей и голавликов.

Высаживаемся в устье, надуваем лодки. Георгий как знаток казацкого фольклора рассказывает нам о забытых традициях:
- Половил рыбку - повернись лицом к Тихому Дону и скажи: «Спасибо, Дон-батюшка, признай меня и в следующий раз!»

Вот так бы каждый приезжающий сюда на рыбалку говорил - может, и рыба бы не иссякла. Дон, как живое существо, как океан в «Солярисе» Станислава Лема, все понимает и его благодарить надо, да и есть за что.

Первого трофейных размеров голавля я так и не успел вытащить, но видел его четко, пока снимал его акулий плавник, разрезающий воду вокруг лодки. В этом красавце было явно больше 1,5 кг, и, сделав несколько спасительных для него кругов, он сам освободился от крючка.

На второй лодке, вставшей у затонувшего дерева (фото 7), мой товарищ тоже взял нахлыстом килограммового голавля. В основном мы использовали тонущие лидеры, хотя с ними и было больше возни от зацепов на дне. Такой лидер ничего на дне не пропустит, цепляя вместе с рыбой каждую ветку топляка, но если течение слабое, то освободить мушку или стример нетрудно. Просто опускаешь конец удилища до коряги и подкручиваешь катушку до тех пор, пока «тюльпан» не упрется в ветку. Чуть шевельнешь концом удилища - и мушка уже в «тюльпане».

У затонувшего дерева
Фото 7

Но проделать эту операцию на течении не так-то просто, и приходится кидать якорь. При сильном течении шансов почти нет, если не сумел сразу же достать до коряги. Если выработал навык, то мушки почти не теряются!

Это - одна из особенностей лодочного нахлыста, зато он дает шанс поймать более крупную рыбу. Все это придает особый колорит вешенской рыбалке, украшенной багрянцем диких груш, терна и боярышника, золотом осин и крышей необыкновенно лазурного неба над Тихим Доном.

Ближе к Вешенской под кустами и у мысов, покрытых чаканом, нам попадаются и язи (фото 8). Они также охотятся вдоль рдестов, на более мелководных участках с замедленным течением, в отличие от голавлей. Язи предпочитают мух с яркими вкраплениями и берут ближе к поверхности.

Язь
Фото 8

В один из дней нашего пребывания здесь подул сильный восточный ветер, сделавший совершенно невозможным всякий полет нахлыстового шнура, и мы решили посвятить его ловле на фидерную снасть. Специально взяли с собой из города по пакету подходящей прикормки.

Георгий подвез нас на весьма живописную ямку выше Меркуловского. Она начиналась у берега, после затопленного тополя, на повороте. Ветер почти не доходил сюда, и мы, размочив прикормку, набили ею кормушки.

У меня стояли два поводка - один подлиннее для леща (у нас на Дону эту рыбу на течении ловят с метровым поводком) и один для остальной рыбы - мне хотелось поймать обитающую в этих местах синьгу (синца), которая уже исчезла в низовьях Дона.

Клев начался очень скоро, и мы едва успевали крутить катушки, то и дело бросая в садки рыбку, весьма похожую на синьгу. Активно подходила к нашей кормушке и белоглазка, которая практически исчезла у нас в низовьях. Белоглазка обычна для Вешенского района и прозывается здесь по-местному «глазуном» за большие глаза, которые расположены у нее, как у рыбки-телескопа, у самого ротового отверстия.

Ловля происходила активно и азартно и очень разнообразила наше вешенское путешествие, так что и ветреный день не прошел напрасно.

Уха под звездным небом с потрескивающими дровами костра, воспоминаниями о хороших поклевках и ковшом Большой Медведицы над головами покрывает усталость от двадцатикилометрового перехода на веслах. Что пожалует нам батюшка-Дон утром? С погодой нам пока везет, золотая осень дарит золотые денечки с солнцем и редкими облаками, но рыба похоже чувствует смену погоды и клюет хуже, чем в предыдущие дни - мы поймали лишь десяток голавлей и чехонь за день сплава. На некоторых мелях посредине реки даже обнажились песчаные банки и камни. Лодка скребет дно в тех местах, где раньше проходили баржи.

На одной такой мели я замечаю небольшие всплески какой-то охотящейся рыбы. Подплываю потихоньку, и... лодка застревает на мели. Глубина не более полуметра, дно песчаное, течение хорошее. Заброс под следующий островок - и течение тянет маленькую зеленую мушку по дну переката. Плавающий желтый конец шнура разворачивается по течению и дергается. Тащу небольшую бойкую рыбку - ельца - это мой старый знакомый по северной тайге, но на Дону это редкость. И хоть рыбка эта мелкая, разнообразие улова приятно.

Дальше по перекату видны всплески жереха, но к нему не подойдешь на нахлыстовый выстрел. Тем не менее жереха мы хоть и редко, но тоже ловим - одиночного, он попадается попутно с голавлем и узнаваем по стремительной поклевке. Вес жереха не превышает килограмма.

В этой поездке я устанавливаю свой рекорд. В последний день нашего пребывания при ловле голавля у глинистого яра моя черная мушка соблазняет жереха весом более 2 кг. После десятиминутного вождения его вокруг лодки на поводке толщиной всего 0,16 мм с тестом 2,2 кг, беру жереха рукой и перекидываю в лодку. Он оказывается последним подарком в этот осенний пасмурный день нашего пребывания на шолоховской земле.

Жерех весом более 2 кг
Фото 10

Жаль, что время прошло так стремительно, и нам пора прощаться с гостеприимной Вешенской, Базками, Меркуловским, Мигулинским, Калининским и огромным яром Лебяжьего с его осторожными голавлями. Мы провели время с прекрасными людьми, с удовольствием порыбачили и насладились прекрасной природой Тихого Дона.

Автор: А.Гузенко

<<<Вернуться в раздел