BelKamFish

На малых реках

Наши главные водные магистрали имеют десятки живописных притоков. Эти речки несудоходны, на их берегах меньше населенных пунктов, различных хозяйственных сооружений. Они порой столь разнообразны на небольшом протяжении, что в течение одного дня можно отдохнуть в самых различных уголках, порыбачить всевозможными способами. Иная речка делает до невероятности замысловатые повороты, бывает, на каком-нибудь километре встретишь и задумчивый плес, и прыткий перекат, и яр, и песчаную косу... Словом, малые речки, как дети, непостоянны, то и дело переходят из одного состояния в другое.

Тем они и любы рыболовам.

Все малые реки Башкирии, с точки зрения рыболова, мне кажется, можно поделить на три группы.

К первой можно отнести довольно крупные, полноводные реки такие, как Дема, Быстрый Танып, Юрюзань, Ай. Они выделяются сравнительным спокойствием, многоводьем, большой протяженностью, малой омутистостью и, наконец, способами рыбалки, применяемыми на больших реках.

Ко второй группе можно отнести средние речки, типа Уршак, Чармасан, Кармасан, Уса, Ашкадар, Сим, Инзер и другие. Для них характерны прихотливая извилистость, местами чрезвычайно быстрое течение и, на-оборот, в широких разливах — медлительность.

В третью группу можно объединить совсем малые речки, которые кое-где зовут даже ручьями. Они крайне извилисты, большей частью до того заросшие, что кусты и деревья, растущие на противоположных берегах, во многих местах смыкаются над водой, то и дело чередуются узкие протоки, омуты и крошечные плесы. Это наблюдается на речках Изяке, Тауше и других.

В нашей республике протекает около 600 рек и речек. Каждая из них имеет свои особенности. Различно течение по скорости и направлениям, разные берега, растительность на них и т. д. Рыба же водится почти во всех речках одинаковая, но неравномерно распределяется по количеству и породам.

Есть такие любители ужения, что всем сколько-нибудь большим водоемам предпочитают малые речки, даже ручьи, в которых иные и не подозревают никакой рыбы. Неискушенный рыболов обычно стремится на большие водоемы, надеясь на добрый улов и, конечно же, на крупную рыбу. А частенько все бывает наоборот.

Хороши малые речки тем, что они менее «цивилизованы», особенно в верховьях. Там можно встретить первозданные, поэтические восхитительные места, куда, может быть, в вашем лице человек вступил впервые.

Наиболее известной из малых рек Башкирии можно считать Дему. Она и живописна, и протекает по более населенной местности, впадая в Белую около Уфы. Этой речке, берега которой поросли местами непроходимыми кустарниками, могучими тополями, посвящены многие поэтические страницы. Замечательный русский писатель прошлого века С. Т. Аксаков писал, например:

Весна! Весна! Ты прелесть года,
Но не в столичной тесноте.
Весна на Деме, где природа
В первообразной чистоте
Гордится девственной красою!
Где темные шумят леса,
Где воды кажут небеса,
Где блещет черной полосою
Под плугом тучная земля,
Цветут роскошные поля!

Годы изменили красавицу Дему, но и сейчас есть еще места, где можно хорошо отдохнуть и порыбачить.

Дема довольно тихая и глубокая река. На большой протяженности она стиснута крутыми берегами, поросшими кустарником, и потому мало доступна рыболовам. Обитает в ней вся известная в Башкирии рыба, за исключением хариуса. Наиболее «освоена» река рыболовами в нижнем течении, от станции Раевка. Чем ближе к Уфе, тем чаще встречаются на Деме рыболовы. Многие спускаются по течению на резиновых лодках со спиннингами и удочками. Таким образом, рыбалка соединяется с туризмом. От Раевки река течет на восток, а затем поворачивает на север, прижимаясь к правому гористому склону. Слева же расстилается обширная пойма, большей частью занятая лугами. У села Дюртюли правый берег становится еще выше, встречаются небольшие горы. Скоро открывается красивый вид на Давлеканово. Здесь река становится шире, встречается много глухих заливов, похожих на озера. На них зимой собираются любители подледного ужения налима.

Уфимцам два часа езды на пригородной электричке до Давлеканово, а там до Демы — рукой подать. Присмотритесь, куда держат путь местные рыболовы, и следуйте за ними. Придете к плотине. За ней есть омут, возле — быстрина. Именно здесь и водится хладолюбивый речной хищник — налим. Снасть самая обыкновенная — мормышка среднего размера, насадка — кусочки свежей рыбы, скажем, пескаря. За короткий зимний день можно поймать 3-4 килограмма налимов. Берут обычно средние, около полукилограмма.

Вообще же зимой на Деме рыба плохо клюет, но зато в пойме реки немало озер, на которых окунь и сорожка ловятся круглый год. Впрочем, можно попытать счастья и на реке. Вот, например, что рассказывал рыболов В. Уйманов.
«В один из выходных дней ко мне из Уфы приехали друзья, чтобы на красавице Деме половить окуньков и плотвичек.
До Дюртюлинского залива шагали несколько километров. Быстренько просверлили лунки, размотали удочки, закинули мормышки с насаженным мотылем. Клена нет. Пробуем на короеда — тоже плохо, насаживаем мелкого шустрого навозного червячка — результата никакого. Лишь изредка попадались небольшая плотвичка или окунек.
Перед выходом на рыбалку я видел, как собака усердно валялась на снегу. Говорят, это к метели. А рыба очень чувствительна к перемене погоды. Много мы просверлили лунок, перепробовали мест, а поймали с трудом десятка полтора мелочи. Наконец, смотав удочки, поспешили к пятичасовой электричке.
По пути на льду Демы, у деревни Курманкеево, увидели женщину. Она махнула нам рукой: подойдите, мол, ребята. Товарищ говорит мне: «Подойди, Степаныч, ты здешний, разберешься, в чем дело». Подхожу, поздоровались. Она мыла бараньи внутренности. Показала пальцем в прорубь. Я поначалу толком не понял, в чем дело. Она снова подзывает меня к проруби, заглянул в нее и неожиданно заметил проскочившую подо льдом солидную рыбу.
Снимаю с плеч рюкзак, быстро настраиваю удочку, закидываю в готовую лунку. Дернул несколько раз, ничего нет. А рыба нет-нет да прошмыгнет. Женщина взяла у меня удочку, насадила на крючок кусочек требухи, опустила в прорубь и тут же вытащила голавля.
Потом посоветовала мне:
— Закидывай, сейчас поймаешь.
И ушла.
Насаживаю небольшой кусочек, закидываю, сразу же чувствую рывок, моя леска сечением 0,1 мм обрывается. Достаю из сумки удилишко с леской 0,15 мм и через некоторое время вытаскиваю бойкого голавля. Призывно машу друзьям. Пока они шли ко мне, я вытащил еще трех. Товарищи просверлили лунки и скоро стали вытаскивать голавлей на бараньи кишки.
К вечеру нам попался здоровущий голавль. Он было сорвался, но не успел развернуться в узкой проруби и был вытащен на лед.
Через некоторое время клев прекратился. Мы с богатым уловом спешили к вечерней электричке».

Рыбаку следует быть всегда наблюдательным, и тогда можно неожиданно открыть новый способ ужения или, во всяком случае, не упустить удачный момент рыбалки.

Прекрасна река летом между Давлеканово и станцией Чишмы. Долина реки становится еще более живописной. Гористые склоны покрыты лесами. Река сильно петляет, образует старицы, заливчики, зарастающие травой, в которых водится много щук.

В этих местах встречаются так называемые уремы. Им посвящены восторженные строки С. Т. Аксакова: «Уремы бывают различные: по большим рекам и рекам средней величины, берега которых всегда песчаны, урема состоит предпочтительно из вяза, осокоря, ракиты или ветлы и изредка из дубов, достигающих огромного роста и объема; черемуха, рябина, орешник и крупный шиповник почти всегда им сопутствуют, разливая кругом во время весеннего цветения сильный ароматический запах...»

Хорошо провести в таких местах ночку, посидеть с удочкой на вечерних и особенно утренней зорьках! В пятницу вечером успеешь лишь поставить палатки, заготовить немного сушняка для костра и сварить картошки. Уплетаешь ароматные картофелины, слушаешь всплески рыбы. Утром над сонной водой пикируют стрижи. Вскакиваешь, подбрасываешь ветки в костер — огонь оживает. Напившись чаю, идешь к подмеченному вечером месту, туда, где Дема делает крутой поворот, а быстрое течение завихряется, гаснет. Присядешь с удочками за пепельно-белый куст тальника. Забрасываешь. Вот задергался поплавок — нервно и резко, пошел в сторону. Подсекаешь удилищем — кто-то тяжеленький. Ух ты, язь! Величиной больше ладони, перья красные. В котелок зачерпнешь воды и опускаешь в него язя. Заплескался, заносился, брызги вверх летят.

Расправляешь червя на удочке и снова забрасываешь. Опять помчался поплавок. Дергаешь — опять язь. И третий такой же величины.

За утро с десяток язей. Все как на подбор.

Показалось солнце. Стрижи еще решительнее раскрутили свою карусель. Нырнут в норку в отвесном берегу, посидят там, а потом с пронзительным писком несутся над рекой. Клев прекратился. Глаза смыкает усталость. Приятно: рыбалка удалась. Почему так повезло? Потому что вечером рассыпал на этом месте крупу. Вот и пришли язики на утреннюю зорьку.

Поклонников такой компанейской рыбалки встречаешь летом всюду. Но чаще всего с уловом бывает рыболов серьезный, основательный. Он обычно перекидывает через Дему так называемый перетяг — проволоку или тонкую бечеву. Садится в резиновую лодку, выезжает на середину реки, цепляется за перетяг, на котором давно уже стоит кошель с привадой, и удит в проводку. Естественно, для такой рыбалки выбирают места средней глубины, небыстрое, ровное течение, дно предпочтительно галечное или песчаное. Обычные трофеи: язь, лещ, голавль, густера и сорожка. Иногда рыба ловится очень хорошо в течение всего лета, особенно на прикормленных плесах. Так что иные рыболовы промышляют на одном перетяге все лето.

Прикольщики на Деме имеют то преимущество, что рыбачат в очень спокойной обстановке, так как нет судоходства, даже во время ветров на этой реке относительное затишье. Любители ужения в проводку обычно занимаются им в нижнем течении Демы. Впрочем, то же можно сказать об удильщиках донками, поплавочными и нахлыстовыми удочками.

Пожалуй, только на этой реке можно всерьез заниматься ловлей сомов, потому что течение сравнительно тихое, есть глубокие ямы, омуты, закоряженные места. Например, у села Казангулово. На протяжении какого-нибудь километра встречаешь Дему самую разную. Напротив деревни она разлилась привольно, у правого берега образовались отмели, поросшие травой. Здесь водится много окуня, плотвы, щуки. Выше, у добротного деревянного моста, большая глубина по всей ширине реки, особенно у левого берега. Здесь образовался полузалив с большим омутом. Как раз в этом месте ставят снасти на сомов и ловят их, правда, некрупных. И качестве насадки применяют жареное мясо воробья, цыпленка, голубя. На ночь ставят прочную донку с большими крючками. О поклевках сигнализируют звонки. Выше моста, метрах в двухстах, Дема круто поворачивает вправо. Слева же находится большой залив, в котором произрастают камыши, лилии и другая водная трава, характерная для озер. Залив представляет собой натуральное озеро. В нем много щуки, окуня, сорожки, густеры.

Таких мест на Деме немало.

В нижнем течении Дема прихотливо петляет по низменной пойме, которая весной долгое время бывает затоплена водами Белой. Летом в этих местах возможно побывать, разве что спускаясь на резиновой лодке. Такое путешествие, скажем, от Алкино или Юматово, займет не менее суток, да и самому быстрее не захочется: река начнет разворачивать перед тобой одну панораму прекраснее другой — поневоле залюбуешься. И вновь потянет к этим красотам, когда по спрямленному искусственному устью (его выкопали при постройке железной дороги и отвели речку выше железнодорожного моста) вырвешься на широкий простор Белой.

На севере Башкирии на довольно значительном протяжении протекает река Быстрый Танып. Она примечательна во многих отношениях. Течет все время по ровной местности, по берегам нет гор и скал. Течение довольно быстрое, полноводное, изменчивое. Вода мутноватая, у берегов есть заросли травы, немало и песчаных откосов. Река славится глубокими омутами, крупными сомами, лещами, обилием другой рыбы.

Хорошее представление о летней рыбалке на Быстром Таныпе дают рассказы уфимского рыболова П. Е. Озерова, побывавшего несколько раз на этой реке.
«Едва самолет приблизился к Балтачево и сделал разворот над Быстрым Таныпом, я уже бредил предстоящей рыбалкой.
Наскоро разбита палатка, я спешу отыскать подходящий омут. Едва успел забросить червя-навозника, как поплавок задрожал и нырнул. Подсекаю — на крючке стограммовая сорожка. Снова забрасываю. Поплавок сразу утонул и плавно потащил леску в глубину. Окунь! «Неплохое начало!» — думаю я. Вот и еще поклевка. Я хватаю удилище, и к моим ногам летит обрывок лесы. «Теперь тебе не удастся меня провести»,— говорю я вслух, привязывая толстую леску. Снова наживляю червя и отправляю его в омут. Проходит больше часа, по поклевка не повторяется.
— Здрасте! — раздается за моей спиной. — Червей купаем или рыб таскаем?
— Всякое бывает.
— И много взял?
— Да, недурно у вас тут клюет,— я вытаскиваю садок из воды.
— М-да,— сказал незнакомец и вдруг спросил:— А сколько тебе лет?
Я удивленно поднял на него глаза.
— Детством занимаешься. Тут такая рыба пасется, а ты с сорожняком возишься...
Он взял у меня удочку, спустил с мотовильца метра два лески и швырнул насадку в быстрину. Поплавок поплыл по течению и, наклонившись, вдруг остановился. Рыбак подсек, но выдернул из воды только объеденного червя. Снова взмахивает удилищем и швыряет насадку за мутный омут. Едва поплавок приостанавливается, как он подсекает. Жилка натягивается, выгибая конец удилища. Минута — и вот уже в руках рыбака большой язь.
— Давай-ка сам теперь,— он вернул мне снасть.
Я кидаю червя далеко от берега, готовясь подсечь такую же рыбину, но мой напарник кряхтит и выговаривает:
— Не туда кидаешь. Надо чтоб поплавок шел по границе мутной и чистой воды. Рыба резвится в чистой воде рядом с мутью и ждет: не принесет ли ей муть какого-нибудь лакомства.
После третьей попытки я наловчился водить насадку между мутным омутом и светлой струей. Делаю еще забpoc. Поклевка, да такая, что у меня перехватило дыхание...
— Куда спешишь! — выкрикнул рыбак, глядя, как я норовлю побыстрей подтянуть рыбу к берегу. — Не уйдет она. Крупная ведь хватила, а не какая-нибудь мелкая вертихвостка.
Я перевел дыхание, когда сунул в садок язя весом около килограмма.
Незнакомец между тем продолжал:
— А рыбка-то мелковата. Лучше с лещами возиться, подцепишь иной раз эдак килограмма на четыре...
— Неужели есть тут такие? — удивился я. — Прямо вот здесь?
— Тут нет — трава, а вот на песчанике... Да вон у той косы.
— Вечером придется попробовать.
— И не думай,— осадил он меня.— Сегодня рыбу только подкормить надо, а уж завтра будет зорька — мечта!
Понятно, с каким нетерпением ждет встречи каждый удильщик с крупной рыбой. Половина четвертого утра, а я уже на косе, у которой, как сказал мне знакомый рыбак, водится уйма лещей. Рассыпаю горстями распаренную пшеницу, расставляю батарею донок.
«Дзинь-дзинь» — пропел колокольчик так неожиданно, что я вздрогнул. Подлетаю к удилищу, воображая встречу с лещом. Тяну и вместо рыбы вытаскиваю объедок червя. Тут же тренькает другая донка, и на ней червей будто кто-то обрезал у самого жала.
Бросаю беготню и приседаю у одной удочки. Держусь за удилище и не спускаю глаз с его макушки. Вот колокольчик чуть метнулся, я дергаю и вытаскиваю густеру размером в ладонь. Снова забрасываю, и опять на крючке такая же. Поймал их с десяток. Вдруг затараторил колокольчик соседней удочки. Подсекаю, и меня охватывает такое волнение...
Опомнился, когда трехкилограммовый лещ уже трепыхался в садке, расшевеливая густеру. Забываю о донках, любуюсь добычей и вспоминаю волнующий момент вываживания: поднял леща из глубины, а он, лежа на боку, все еще упирается. Не могу дотянуться до подсачика, который необдуманно бросил далеко от себя, наконец, подсачек в руках, а я еще долго дрожащей рукой никак не подведу его под добычу...
Любовался лещом и не заметил, как возле меня появился мой «тренер».
— И как с кашкой? Лучше? — спрашивает.
— С густерой повозился, пока вот этот хватил.
— Так и должно быть. Сперва мелочь начинает, чтоб, наверное, рыбака потренировать. А часикам к шести выйдет за добычей сам лещ.
Я перезаряжаю донки и слушаю бывалого рыбака.
— А перекармливаешь зачем? Так можно без леща: домой уйти. Ну, бросил с вечера несколько горстей, а сейчас надо не больше щепотки, и сиди час-другой.
Он некоторое время молчит, потом говорит как бы между прочим:
— Многие почему-то думают, что эту рыбу только на донку можно подцепить. Дескать лещ, отыскивая личинок на илистом дне, обязательно наткнется на насадку. А зачем ему так делать, если он пшеничкой закусил? Он резвится теперь. Но увидит мочку червей, которую ты ведешь по течению, не удержится.
— Одна возня с поплавочной, — думаю про себя. — Не успеешь забросить насадку, как прибьет ее к берегу. Но не спорю. Решаю попробовать. Сделал уже несколько перезабросов. Поплавок ни разу не нырнул. Решаю оставить это занятие. Хочу вытащить леску из воды и неожиданно чувствую на крючке тяжесть. Короткие, сильные рывки. Тяну, леска натягивается, но не идет из глубины. — «Хороша штука!» — думаю и, чтобы не оконфузиться перед рыбаком, не спешу. Наконец, лещ устал. Он вдруг всплыл и равнодушно пошел к берегу.
— Не меньше четырех кило,—заключил рыбак.— Только вместе с пшеничкой, которой слишком сильно подкормился...
Поймал я за утро всего два леща. Но зато каких!»

Сейчас со снисходительной улыбкой слушают рассказы о поимке крупной рыбы: заливай, мол, заливай. Между тем такое бывает на самом деле. Самая большая рыба в наших краях — это щука и сом, хотя он стал попадать значительно реже, чем в довоенные годы. Однако бывают такие случаи, что дух захватывает. Однажды мне рассказывали два рыболова презабавную историю. Ехали они раздевшись на двухместной резиновой лодке с дорожкой по старице Белой. Один греб веслами, другой сидел на корме и держал дорожку. Ехали быстро. Долго не клевало, рыболов утратил бдительность. И вдруг так дернуло, что рыболов с кормы повалился в воду. Думали, что блесна с огромным тройником зацепилась за какую-то корягу. Но в действительности оказалось, что резко хватила щука этак около пуда... Вот и слетел рыболов со скользкой резиновой кормы. Добро жилка была миллиметровой: вытащили разбойницу.

Этому можно верить и не верить. Может быть рыболовы и подпустили немного фантазии. Но такое вполне возможно: изредка, но попадают уникальные экземпляры щук или сомов. О ловле таныпских сомов идет речь в следующем рассказе.

«Своеобразны жерлицы у Ахата: пятнадцатиметровые лески, на концах тройники, и в метре от них — грузила из свинцовых лент или гайки, точь-в-точь как у чеховского злоумышленника. Ахат начиняет жерлицы живцами и спроваживает их в пучину Таныпа. Обычно рыбак расставляет их вечером, чтобы утром...
В тот день он встал затемно. Посмотрел с крыльца своего дома на затуманенную реку и стал степенным шагом спускаться к ней по косогору.
— Кто сегодня отведал живцов? — думает Ахат, отыскивая в воде длинным шестом концы лесок. Нащупывает первую жерлицу и начинает вытягивать миллиметровую жилку. Вот из воды показывается грузило, а за ним — щука, килограмма на полтора. Ахат ловко раскрывает ей пасть, вытаскивает тройник и небрежно кидает добычу в прибрежную траву.
Шлепает в болотных сапогах к другим жерлицам. В этом месте Танып делает крутой поворот. Струи воды, ударяясь о берег, образуют обратное течение, собирая проплывающий по реке мусор.
— Что можно выудить из этой тины? — подумает рыбак. Но у Ахата это место слывет самым добычливым. Зная повадки хищников маскироваться, он расставляет жерлицы именно здесь.
Ахат поднимает леску и пробует потянуть. Жилка натягивается, но не идет из воды.
— Неужто коряга? — думает рыбак, погружаясь сапогами в прибрежную тину. Он натужился и почувствовал, что леска пошла, а за ней потянулось что-то тяжелое. Ахат делает еще усилие и замечает, как, рассекая черной спиной поверхность воды, к нему приближается большая рыбина. Увидев рыбака, она начинает упираться, ходить из стороны в сторону, заставляя звенеть натянутую леску. Ахат опускает на несколько метров добычу в глубину и снова тянет ее на себя. Так продолжается несколько минут. Но вот, наконец, рыба сделала последний рывок и спокойно пошла к берегу. Еще миг, и Ахат замирает, когда видит, как в метре от него распластался большой сом. Ахат приходит в себя и бросается на него всем телом... Вы спрашиваете, сколько потянул тот сом? Об этом и Ахат не знает. Кроме десятикилограммовых весов других у него не оказалось.
В другой раз мы с Ахатом были на рыбалке вдвоем.
— Вот здесь я однажды выловил такого хищника... — говорил рыбак и хмурился, вытягивая к своим ногам свободно идущую леску. На конце ее дергалась искусно насаженная сорожка, которую мы вновь отправили в глубину.
— А здесь что? — Ахат уже копошился у очередной жерлицы. — Не поддается что-то...
Я смотрю, как рыбак, упершись ногами в тину, пробует вытянуть миллиметровую жилку.
— Зацеп, — определил Ахат. — Давай помогай. Потянем: была не была.
Беремся за жилку вдвоем, но снасть ни с места.
Делаем еще усилие, и, наконец, чувствуем, что леска подалась, а за ней потянулось что-то тяжелое.
С трудом выбрали несколько метров и от неожиданности обомлели: в трех метрах от нас показалась черная спина почти двухметрового сома. Не успели ахнуть, как он рванулся в сторону и, крутнув головой, исчез в глубине. А мы в оцепенении несколько минут стояли с разогнутым тройником в руках...
Сидим на пригорке и молчим. Что тут говорить, когда была совсем рядом такая добыча...»

Красивы и живописны, как и сама Уфимка, ее притоки. Уже одно то, что они протекают в Приуралье делает их чрезвычайно притягательными для туристов и рыболовов. Едва ли не самой экзотичной рекой Южного Урала является Юрюзань. Летом по ней спускается множество туристов на байдарках и резиновых лодках, на плотах. На Юрюзани можно встретить москвича и волжанина, ленинградца и сибиряка... Многих она привечает летом, удивляет неожиданной живописностью своих берегов. Река то петляет среди скалистых гор, то вырывается на низину, поросшую ольхой и черемухой. Редкие поселки, удаленность от оживленных дорог усиливают впечатление от красоты здешней природы.

Река начинается у горы Ямантау и течет на северо-восток более ста километров, потом, пробившись между хребтами Нургум и Зигальга, круто огибает оконечность последнего и потом, прихотливо петляя до самого впадения, стремится в северо-западном направлении.

Обычно рыболовы и туристы начинают путешествие от железнодорожной станции города Усть-Катава Челябинской области. В этом месте Юрюзань — типичная горная речка: быстрое течение, много перекатов, разделенных плесами. Долина реки узкая, коньонообразная. Отвесные известняковые утесы, темно-зеленые лесные массивы, извилистость реки — все это придает путешествию необычайный интерес, неослабевающую занимательность.

Что же ожидает рыболова на Юрюзани? В этой реке водится всякая рыба, известная в наших краях, даже хариус, но, разумеется, в разных количествах. Самой распространенной рыбой, пожалуй, является подуст, особенно в нижнем течении. Эта рыба весьма любопытна, ловля ее очень увлекательна. Основной метод — проводка с применением кошеля.

Ловят на Юрюзани язя, подлещика, голавля, окуня, сорожку и другую рыбу. Удить можно с лодки и берега, взабродку на всем протяжении реки.

Чуть ли не параллельно с половины течения с Юрюзанью (конечно, сравнение весьма приблизительное) протекает другая река-красавица с коротким звучным названием, словно специально, подобранным выражать восхищение — Ай. Много шуток связано в рыбацкой среде с этой рекой. «Ай для рыболова — рай», а красотa такая, что невольно воскликнешь: «Ай да Ай!». Но шутки шутками, а река действительно живописна и богата рыбой. Голавли, подъязки, подлещики, окуни и другие подводные обитатели радуют всякого любителя рыбалки.

Немало радости доставляют нашему брату, рыболову, средние реки, те, о которых мы вели разговор в начале главы. К ним, например, относится Уршак, известный многим любителям ужения. Главным образом, рыбачат в устье этой речки, которое перед впадением в Белую сильно расширено. Здесь рыбачат и зимой, и летом. Рыба попадается самая разнообразная. Обычно добычей рыболова бывают щука, окунь, подъязки, голавль, ну и, конечно, вездесущие ерши и сорожки.

Первая наша рыбалка на Уршаке была неудачной. Рюкзаки стали легче, съестные припасы иссякли, насадка и прикормка израсходованы, а вместо них — около десятка окунишек и сорожек.
На мысочке другого берега увидели паренька. В руках — длинное удилище, взгляд внимательно сосредоточен.
— Наверное, пескарей ловит, — предположил мой друг.
— Давай-ка посмотрим, часто ли хоть клюет эта мелочь. И передохнем заодно...
В это время юный рыбак сделал подсечку и с явным усилием (видно было, как согнулась вершина удилища) подвел к берегу довольно крупную рыбу.
— Голавль! — не удержался я и крикнул через реку:
— Ну и повезло тебе, парень!
— А мне всегда везет, — отозвался счастливчик.
Но когда он на наших глазах начал вываживать второго голавля, мы поняли: парень — не хвастунишка, а опытный рыболов.
И мы переправились на тот берег. Потихоньку подошли к рыбаку, уселись рядом с ним, стали молча разглядывать его оснащение, «технику» лова.
Во-первых, об удочке. Длина удилища — около трех метров. На нем кольца и проволочная катушка. У основной лески сечение 0,4 мм, у поводка — 0,3 мм. Поплавка нет, грузило — скользящая «оливка», крючок № 10. Насадка — хлебная корочка, кубик, со сторонами в сантиметр.
А приемы такие. Заброс делается поперек реки, подальше. Течение сносит грузило, а вместе с ним и насадку. Отпустив метров тридцать лески, катушку ставит на тормоз. Не надо медлить с подсечкой, так как поклевка у голавля резкая.
Мы без каких-либо поправок и дополнений переняли опыт. Результат неплохой. И еще один «секрет». Поймав третью рыбу, меняйте место: голавль очень осторожен и быстро примечает рыбака.

Несколько слов о зимней рыбалке. Она обычно бывает в устье Уршака. На участке длиною 200—300 метров в погожие зимние дни собираются десятки рыболовов. При внимательном наблюдении вы обнаружите, что рыболовы специализированы. На более глубоком месте расположились ершатники. Они не зря охотятся за этой рыбой. Ерши на Уршаке довольно крупные. Известно, что без ерша уха не уха, крупный ерш хоть куда годится. Ерш неприхотлив, поэтому здесь шумно, рыбаки сидят рядом, мормышки идут в ход любые, насадка — мотыль.

А вот рыбаки сидят пореже, сосредоточенно уставились в запорошенные крошками сухаря лунки. Молчат, они все — само ожидание. Это — сорожатники. Привередливая рыбка, любит тишину, спокойствие, прикормку. Снасти ей подпускай утонченные, насадку аккуратную, аппетитную — свеженький мотыль или душистое тесто. Эту рыбу, особенно крупную, просто так не возьмешь. Терпение и изобретательность будут тебе верными помощниками. Надо заметить, что в малых реках при обилии подходящего корма сорожка встречается удивительно крупная, до полукилограмма и больше. Некоторые неискушенные рыболовы, поймав такую летом в проводку, гадают, что же это за рыба? Язь не язь, голавль не голавль — что-то похожее, но не то. А потом убеждаются, когда подтвердят другие: точно, сорожка, оказывается...

Уршак иногда балует рыболовов и крупной рыбой. Но ее поиск зимой сопряжен с тяжелым сверлением толстого льда, иногда длительное время бесплодным. Но зато, когда попадешь на это заветное местечко...

У какого рыбака не дрогнет сердце при «серьезной» поклевке: кивок медленно, но решительно идет в отвес, и ты, подсекая, чувствуешь долгожданную тяжесть. Потом медленное, осторожное вываживание — кого, еще не ведомо. Вот и красавец голавль. А потом — язь, подуст, густера... Да мало ли что может быть на мормышке в удачливое время! Как раз устье Уршака и славится разнообразием рыбы. Здесь даже отваживаются на поиск судака.

Впрочем, устья и других малых рек зимой радуют уловами. На Кармасане, Симе — окунь, подъязок, Зилиме — очень крупные ерши. Надо заметить, что на средних речках рыба держится в определенных местах, обычно в омутах и на широких плесах, у зарослей травы. Зимой искать эти места трудно, если не заприметишь с лета.

Хорошо рыбачить на каком-нибудь плесе малой речки летом. Отойдешь подальше от жилья вдоль извилистой ленты, скажем, Тауша, облюбуешь омуток и присядешь под кустиком. Размотаешь легкие «двухколенки», наживишь червяком или личинкой какой, забросишь бесшумно и откинешься на зеленую травку в ожидании. поклевки. Какая прелесть!

Однако пройдет полчасика, спохватываешься: а где же рыбка? Ушицы ведь хочется. Но поплавки стоят, как будто в лед вморожены, не дрогнут, не колыхнутся.

Пробуешь и на червячка, и на тесто, и на пшеничку, даже на колбасу — результат все тот же. Жаль, место-то больно хорошее. А что если прикормить? Разводишь костер, распариваешь пшеничку, горох и разбрасываешь по омуту...

Опять ожидание, пристальное внимание к поплавкам. Час-полтора поплавки недвижимы. Но вот один из них дрогнул, пошел в сторону, погружаясь по самую макушку в воду. Скрылся — подсечка! Сорожка, да крупная какая... Через пять — десять минут начал уверенно уходить под воду поплавок удочки, на крючке которой распаренная горошина... Хватаешься за удилище, а оно — в дугу. Давно ждал такого момента и потому с величайшей тщательностью вываживаешь язя на пол-килограмма... А потом еще один, еще. Удалась рыбалка. И ты не раз возвращаешься на этот омут, покуда удача не отвернется от тебя. Не горюй. Может быть, пришла пора попытать рыбацкое счастье на самых малых речках, преодолев соблазн отправиться на большие.

Ведь нам всегда мерещится, что там и рыба берет не в меру крупная...

Среди рыболовов я немало встречал таких, которые отдают предпочтение самым малым речкам. И, разумеется, не без основания.

Рыбалка на малых речках имеет свои особенности, требует особых навыков, более тонкого наблюдения и мастерства.

Во всем этом я убедился однажды на маленькой речушке Лобовке, до которой уфимцы добираются на электричке, идущей в сторону Аши. Выходить нужно на остановке Чуваши, что за станцией Иглино. Выйдя из вагона, сразу видишь низину, по которой петляет Лобовка, сужаясь местами до того, что ее можно перепрыгнуть. Рыбачил я как-то на этой речке. Место выбрал поудобнее: берег, свободный от кустов, омуток пошире. Из насадок у меня были только две — обыкновенный навозный червь и тесто, замешанное на молоке с растительным маслом. Примерно через час-полтора я установил, что если насадить катышек теста — жди мелкую сорожку, если на крючке будет червяк — клюнет окушок. Так я и пробавлялся часа четыре, выудив десятка два рыбок, которые не тянули и полкилограмма. Вот, наконец, потянув, ощутил приятную тяжесть. И — о, это было открытие! — на крючке обнаружил довольно крупного... рака. Вскоре подцепился другой. Тогда я решил переключиться на раков. Начал баламутить небольшой плес пониже омутка.
Смотрю, по берегу, осторожно обходя кустики, прячась за них, пробирается парень. Пригляделся — тоже рыбак. Вот он подсек, и было заметно по изгибу небольшого удилища, что рыба попалась крупная. Когда он подошел ко мне, я поинтересовался:
— Ну, как улов?
— Неплохой, — ответил он, раскрывая сумку от противогаза, висевшую на боку. В ней крупные сорожки, окуни и подъязки.
— На что вы рыбачите?
— Как на что? — удивился парень. — На ручейника. Здесь, пожалуй, больше ни на что не наловишь.
Парень поделился со мной ручейниками. Я тут же двинулся по берегу. Сделал первый заброс из-за кустика к противоположному берегу, под нависшие ветви тальника. Вижу — из-под них выплывает подъязок и без всяких церемоний берет насадку. Подсечка — и первый весомый трофей на берегу. Потом я действовал таким же образом, пока не использовал 5—6 ручейников. Выудил около десятка крупных сорожек и подъязков. На тесто и червя они не брали...

Потом я побывал на речке Изяк, что в Благовещенском районе. Она побольше Лобовки, и способы ужения на ней несколько иные. Я заметил, что рыба охотней берет на хлеб, но только в определенных местах. Например, в ямках и омутках под самыми перекатами попадаются довольно крупные сорожки.

Выручают маленькие речки и осенью, когда начинаются холода, листопад. В это время вода бывает задумчива, прозрачна. И кажется, что в ней нет никакой жизни. Но найдите поглубже место, раздвиньте листья, чтобы образовалось «окошечко», и пробуйте, экспериментируйте. Смею уверить, будете с уловом. Но надо иметь в виду, что осенью рыба привередлива к насадкам, разборчива и в отношении снастей.

В осеннем уженье на малых речках, как и других водоемах, есть некоторые хитрости. Вот одна из них. Как-то шли мы с приятелем по берегу речки Тауш в конце октября и набрели на любопытное. На берегу сидел парень с длинным удилищем и легонько его подергивал. Когда вытащил, то оказалось, что леска составляет всего две трети удилища, на конце ее сверкала маленькая мормышка, наживленная тоненьким червячком. Правда, улов его состоял не из крупных рыбин, но сорожки и окуньки, соблазненные игрой мормышки, все же брали.

Мы присмотрелись к устройству снасти и его сноровке. Леска сечением не более 0,2 мм прикреплялась к удлиненному кивку (сторожку) от зимней удочки. И больше на леске ничего нет до самой мормышки. Рыбак опускал ее ко дну и затем мерно подергивал, водил из стороны в сторону. Наконец, кивок сгибался, и подсечка оборачивалась очередной рыбкой. Значит, рыба соблазняется даже не очень-то лакомой насадкой, если онa движется, играет. Привлекает ее, конечно, и блеск мормышки.

Удивляют иногда малые речки и неожиданными сюрпризами. На удочку попадаются необычайно крупные экземпляры и очень редкая рыба. Главное — верить в удачу, и она найдет тебя на любой речке.

<<< предыдущая || первая || следующая >>>