BelKamFish

По Майгушаше

По Майгушаше

Мы с другом Алексеем побывали на глухой сибирской реке с загадочным названием — Майгушаша. Эта возможность появилась у нас благодаря его брату, который летал вторым пилотом на МИ-8 и согласился забросить нас на речку, где не бывают веселые компании рыборыболовов. Как правило, пилоты не разглашают таких рыбных мест и возят туда посторонних крайне редко. Как раз именно это нас и привлекало.
Надо сказать, что жара в то лето стояла невыносимая. Даже в Тунгуске, которую питают студеные горные притоки, вода прогрелась настолько, что купаться в ней доставляло истинное удовольствие.
«Были сборы недолги...» — и вот мы уже грузим свои рюкзаки, снасти и надувную лодку в вертолет. Он в этот день работал на геологов, стан которых располагался в местечке Дегали, — доставил им тушенку, хлеб, запчасти для техники и т.д.
Сколько раз, вот так взлетая, я смотрел в иллюминатор на поселок Бор, на окружающие его сопки и поражался красоте сибирской природы, могучему размаху Енисея, плавно и величаво несущего свои зеленовато-серые воды к далекому морю! Реки и речушки, словно маленькие и большие капилляры кровеносной системы, пронизывают сибирскую тайгу.
Через два часа мы начали заходить на вираж для посадки. Уже видна стала Майгушаша, кажущаяся сверху небольшим ручейком. Наконец вертолет завис на месте в нескольких дюймах от земли. Через открытую дверь на траву полетел сначала наш багаж, а следом и мы выпрыгнули в тугую струю воздуха из-под винтов.
Собрав вещи, двинулись на шум реки. На берегу нас охватывает радостное возбуждение, мы предвкушаем славную рыбалку. Каждая из таежных рек-красавиц хранит в себе какую-то тайну, скрытую в глубине ее чистейших вод.
Не торопясь, делая все основательно и надежно, Алексей вырубил колышки для палатки, и через 20 минут наше жилище ярким пятном вписалось в ландшафт поляны. Мой товарищ начал собирать удилище. Я тоже приготовил четырехметровый «телескоп» и достал коробку с «обманками» — так здесь называют искусственные мушки. Все они сделаны своими руками, различаются только цветом и размерами.
Решил привязать бурую, из шерсти медведя. Ее особенно любят ленки и хариусы, а бывало, брали и таймешата.
Ширина русла Майгушаши была 5-7 м. Быстрое течение бежало через небольшие перекаты, за которыми образовались неглубокие ямы. Прозрачная вода казалась черной. По берегам громоздились валуны.
Наконец наступил долгожданный миг — легким взмахом удилища посылаю приманку в воду. Течение быстро выносит ее на середину ямы. В этом месте, натягивая леску, заставляю попрыгать мушку на бурунах.
Раздается всплеск, рывок - и 100-граммовый харьюзок у меня в руке. Опять заброс, и точно такой же присоединяется к первому. Алексей стоит в полусотне метров выше по течению и пробует ловить на червя, но результат тот же.
Первое впечатление — будто в этой реке живут рыбы-одногодки. Но это не так. Поменяв еще несколько «обманок» и не придя к желаемому результату, я в раздумье присел на валун. В чем дело?! Обычно на таких небольших речках крупный хариус не заставляет себя ждать, особенно если его много. Да и не особенно он привередлив. Возможно, стоит чуть ниже по течению, где ямы глубже.
Майгушаша — это левый приток Тынепа. По рассказам, в нижнем течении она, замедляя свой бег по перекатам и шиверам, разливается в широкие плесы. Но доплывем ли мы до них?
Подошел Алексей, пристроился на соседний камень и стал сбивать ладонью слепней, которые облепили влажную от пота штормовку. Набрав их пригоршню, швырнул в воду. Я смотрел, как они, кружась в маленьких водоворотах, исчезали в пене порога. И в это время вода в яме, где я только что ловил, буквально вскипела. Судя по расходящимся кругам, то была не мелочь.
Схватив удилище, насадил слепня прямо на «обманку» и забросил в то место, где только что кормилась рыба. Не прошло и пары секунд, как мощная потяжка известила о поклевке. Кончик удилища изогнулся и вздрагивал, сдерживая рывки буйствующего в струе хариуса, но малая ширина русла, леска диаметром 0,25 мм и надежный крючок не оставляли ему никаких шансов. Короткий полет через камни, и мой оппонент грузно упал в прибрежную траву.
Вот это уже кое-что. Леша подошел и поднял с земли черного красавца — 500 г будет. С почином!
Мы опять начали ловить. Со слепнями дело пошло споро. Уже через час, отложив удилища и достав ножи, мы пластали и солили «хариузей», как их зовут местные. Утолив первый «рыболовный голод» и поняв, что все интересное еще впереди, решили заняться приготовлениями к предстоящему сплаву и ночлегу. Фактически мы даже не представляли, сколько нам придется проплыть: 5, а может, все 20 км? При высадке на наш вопрос о длине маршрута бортмеханик прокричал только: «Ерунда!» Вот и все данные.
Но нас это ничуть не смутило. Не первый раз в тайге, разберемся! Главное, что мы знали — нас будут забирать на большой галечной косе, а она единственная на данном участке реки.
Достали из чехла лодку — превосходное пятиместное резиновое судно с чуть загнутыми вверх носом и кормой. Вложенное дно из многослойной фанеры позволяло нам в ней свободно передвигаться, не боясь выпасть за борт. Четырехкамерная, с проклеенным плотным брезентом днищем — нашей лодке, казалось, не страшны никакие пороги. Накачав ее и уложив туда ненужные ночью вещи, мы занялись самым приятным, самым необходимым, самым аппетитным делом — приготовлением ухи.
...Не успело солнце и наполовину взобраться на верхушки дальних сопок, а мы с напарником уже на ногах. Свернув и уложив палатку, занимаем места в лодке. Оттолкнувшись веслом от берега, приятель разворачивает судно носом по течению.
Плыть по Майгушаше — сплошное удовольствие. Глубина на перекатах и невысоких водопадах позволяет преодолевать их, не слезая с лодки.
Камни, покрытые мягкой растительностью, не внушают опасений.
Скорость течения — примерно 15 км/час. Мы идем по гигантскому плато, которое с явным уклоном уходит в сторону далеких сопок. Равнинный ландшафт однообразен — редкая тала по берегу, а дальше все те же заросли карликовой березы.
Жара! Сплав по реке в такую погоду доставляет истинное наслаждение, тем более на лодке такого класса. Сиди себе, опускай ноги в студеную воду да смотри, как в телевизор, на проплывающие у дна занимательные картинки.
Не зная точно, сколько нам еще плыть, решили не делать частых остановок, да и рыбу хранить на такой жаре, даже подсоленную, проблематично. Там, где причаливали, повторялось одно и то же: слепень — на крючок, крючок — в речку, рывок — и 500-600-граммовый хариус у твоих ног. Такое ощущение, что рыба везде: в ямках за перекатом, на коротких плесах или в бурунах самого переката.
Вскоре плато кончилось. Река ворвалась как будто в зеленый тоннель.
Кедры, лиственницы, вековые ели и сосны плотной стеной спустились на берега Майгушаши. Стало прохладнее. Течение ускорило свой бег. На многочисленных поворотах приходилось активно работать веслами, дабы не налететь на камни. Стали чаше попадаться иссиня-черные глубокие ямы. Но сколь мы ни пытались поймать какую-нибудь другую рыбу, река дарила пока только отборных «чернышей». А где ленок, где обещанные таймени? Хотя для тайменей ямы пока малы размерами, а уверенный и стабильный клев хариуса показывал, что хищника здесь нет.
— Надоел этот водный слалом! — бубнил Алексей, усердно работая веслом на очередном вираже. Бисер пота густо высыпал у него на лбу и покатых плечах.
Вылетев из-за очередного поворота, наша лодка вдруг сходу остановилась. Я от неожиданности едва не упал в воду. Русло реки — от берега до берега — пересекала коса, устланная мелкой галькой. Глубина едва доходила до лодыжек, а сразу за косой зеркало воды растворялось в огромной яме, около 25 м в диаметре. В сравнении с тем, что мы видели, она была как маленькое озеро. Обратное течение плавно несло небольшие кораблики пены вдоль правого обрывистого берега. О лучшем месте для рыбалки можно было только мечтать.
Взяв удилище, я привычно насадил слепня. Про себя подумал еще. «Какой здоровый». Забросил. Что заставило меня перевести взгляд чуть дальше вперед, не знаю, но...
Поверхность воды вдруг взбугрилась, как будто из-под нее вот-вот появится рубка небольшой субмарины. Затем показалась широко раскрытая пасть, следом — изогнутое полудугой туловище тайменя. Не часто увидишь такой экземпляр во время атаки на поверхности. Чем его привлек мой жужжащий на воде «камикадзе» — не ведаю. Во всяком случае, в следующую секунду рука интуитивно дернула удилищем, спасая снасть и унося из-под самого носа хищника его «закуску». Все длилось мгновения, и уже только круги на воде указывали на то место, где скрылся этот великолепный хищник.
Я замер в немом восхищении. Сердце колотилось так, будто я не просто увидел, а уже вытащил его из ямы и переживаю все перипетии баталии. А через мгновение я уже летел к лодке за спиннингом, уже заранее предвкушая, как таймень защелкнет вскоре свои челюсти на моей блесне.
Зная повадки этого агрессора и видя, как он рьяно ринулся в атаку, я почти не сомневался в успехе.
Собрать спиннинг и пристегнуть к нему приманку было делом минуты. И вот уже блесна — аналог «черноспинки», только больших размеров, с легким свистом рассекая воздух, летит к противоположному берегу ямы. Сверкнув серебристым боком, она исчезает в глубине.
Проводка. Каждому рыболову известны эти несколько секунд ожидания. С каждым оборотом катушки думаешь: «Ну вот, сейчас!». Но... Напрасны были все старанья. Сколько ни бороздил я блесной по яме — все было тщетно. Алексей давно уже приготовил обед и с ухмылкой наблюдал, как я распугиваю спиннингом стаи гнуса вокруг себя.
«Ладно, еще не вечер! — с досадой подумал я, разбирая спиннинг. — Если разобьем лагерь недалеко, я к тебе еще вернусь!» В моем арсенале еще оставалась парочка отличных искусственных «мышек» из шкуры ондатры.
Путь до конечной остановки оказался недолог. Через 3-4 поворота показалась огромная поляна, покрытая песком и галькой с чахлой травой. Течение реки в этом месте ударялось в маленький островок, и два потока терялись в широком, 30-метровом плесе.
За хозяйственными хлопотами не заметил, как наступил вечер. Хотя на севере августовское понятие «вечер» весьма относительно. Так же светло, только стаи летающих кровососов, воспрянув от дневной жары, начинают донимать с еще большей силой. Пришлось заняться приготовлением «адской смеси» — отрезал от березы кусок бересты, сжег ее в консервной банке, получается 2-3 капли дегтя, которые надо размешать в пузырьке с обыкновенной «Дэтой». Получается бурая жидкость с едким противным запахом. Зато комары держат предельную дистанцию, а мошка только бьет по лицу, но не кусает.
Оранжевый диск солнца скрылся за сопка-ми. После ужина я стал собираться на ночную «охоту». Алексей пытается отговорить меня от этой затеи — мол, не время еще тайменю брать на «мышь» — ночи светлые. В душе я с ним согласен, но жажда реванша мешает прислушаться к голосу рассудка.
Прыгая с камня на камень, ухожу вверх по течению, к заветной яме. Ночью тайга живет своей жизнью. Что это за темное пятно в тени раскидистой черемухи? Уж не росомаха ли, крадущаяся вдоль воды? Нет, это всего лишь огромный пень, выброшенный на берег большой водой. Иль вдруг, заглушая шум реки, заухает над головой филин, заставляя кровь стынуть в жилах. То вдруг споткнешься от порхнувшей перед самым лицом летучей мыши. И чувствуешь себя от этого беззащитным и маленьким в этом огромном театре теней. Ты слеп, а тебя видят все.
За этими философскими размышлениями я не заметил, как вышел к «конечной остановке». Все, как и днем, спокойная и безмятежная черная гладь воды слегка прикрыта дымкой тумана. Собрал спиннинг, пристегнул «мышку». Прикинув дистанцию, сделал первый заброс в сторону противоположного берега. И моя приманка, преодолевая сопротивление воды, поплыла навстречу неизвестности. Тишина. Второй, третий заброс...
Невидимые нити проводок пересекли вдоль и поперек всю акваторию. Нет, все напрасно. Никого!
Азарт и волнение от ожидания поклевки стали затихать, уступая место разочарованию. В сердцах зашвырнул «мышь» туда, где нависла над берегом густая ольха. Вот досада — «мышь» повисла на ветке, чуть касаясь воды.
Я подернул снасть, надеясь снять ее с зацепа. Ветка согнулась, приманка упала на воду, и в этот момент мощный всплеск и удар по снасти известил о том, что «хозяин» проснулся.
Могучая рыбина, мгновенно устранив все зацепы, утащила мою приманку в глубину. Меня залихорадило. За снасть не боялся — леска диаметром 0,8 мм, спиннинг металлический.
Судя по первому рывку, предстояла серьезная схватка. Мне не раз доводилось вытаскивать тайменей, и по опыту я знал, что сходы и обрывы бывают именно после этих первых рывков. Не раз видел, как после хватки таймень почти вертикально бьет в дно, пытаясь выбить блесну, или делает сильнейший рывок, чтобы оборвать снасть. Но в этом есть и несомненное преимущество: сам того не подозревая, он глубоко засекается на тройник, и если тот выдерживает, исход схватки предрешен.
Видимо, я выиграл первый раунд. Таймень, не освободившись от крючков, теперь не рвался бешено по сторонам, а упруго и неумолимо тянул всю снасть в противоположную от меня сторону. Казалось, мне противостоит бульдозер. Спиннинг, согнувшись колесом, потрескивал у рукоятки. Неожиданно таймень развернулся и по дуге пошел в мою сторону. Леска провисла. Пытаясь убрать слабину, я быстро вращал барабан. В суматохе не заметил, как леска прошла мимо барабана и петлей захлестнулась на стойке катушки. Барабан замер.
Нас разделяло расстояние в каких-то 5-6 м. Я стал отходить от кромки воды, пятясь в сторону мелководья. Рыба двигалась в мою сторону, и я, ускоряя ход, пытался придать ей еще большую скорость, чтобы по инерции она сама вылетела на мель.
И тут, запнувшись ногой о лежащий в траве камень, я стал падать на спину. Одновременно с силой взмахнул спиннингом, совершая мощный рывок.
И на этом все кончилось. Мимо меня со свистом пролетела «мышь», а я, лежа на спине, смотрел в бездонное звездное небо.
Уже потом, рассматривая приманку, я обнаружил, что крючок на одном тройнике сломан. Значит, таймень был не мой!
Конечно, было жаль упущенного трофея, но радости от мысли, что мне довелось побороться с такой рыбиной, было все же больше...

Значит, таймень был не мой!

<<< Вернуться в раздел