BelKamFish

Везде свои хитрости

Первый помощник капитана доверительно сказал мне, что лучший рыболов на судне - боцман.
- Он предупрежден, что вечером к нему придет корреспондент газеты «Латвийский моряк». Это все, что я мог сделать. Остальное будет зависеть от вас.

А теплый октябрьский вечер уже наступил. Мы стояли на якоре в порту Ливорно, довольно близко от берега. Причал для нашего огромного лайнера должен был освободиться лишь к утру.

К боцману нужно было идти на две палубы вниз. Мы договорились, что я приду в пять. Будем ловить кефаль на мякиш белого хлеба. Снасть, которую любезно предложил коллега, с первой минуты не вызвала никакого уважения к себе. Груз от самодура, который под ударами молотка принял форму четырехгранника. По всей длине пробиты четыре отверстия, по два с каждой стороны. В них пропущены отрезки лески с крючками, после чего по свинцу было нанесено еще несколько ударов, чтобы поводки не двигались в своих отверстиях. К верхней части грузила была привязана основная леска, ведущая к короткому удильнику с большой катушкой.

Ровно в пять утра я постучал в каюту боцмана. Он уже был одет. Мы спустились еще палубой ниже и вскоре оказались у большого иллюминатора. Боцман отвинтил барашки, отвернул влево тяжелый стеклянный круг в металлической раме. Из иллюминатора дохнуло свежестью моря. Стало слышно, как мелкая волна бьет в обшивку. Над нашими головами горела переносная лампочка. Наживив крючки маленькими хлебными шариками, мы высунули наружу руки с удочками. Увлекаемая грузом, моя леска быстро побежала вниз. Глубина была большая, метров пятьдесят. По инструкции боцмана, когда груз ляжет на грунт и леска ослабнет, нужно ее натянуть, а затем, плавно подняв на полметра, мягко опустить. И так несколько раз, пока не клюнет.

Нет ничего хуже недоверия к делу, которым ты занят. Наверное, кефаль это «чувствовала» и за три с половиной часа ни разу не подошла к моей снасти. Боцман же за это время вытащил пять мерных большеголовых серебристых красавиц, которые, как и их черноморские сестры, чем - то напоминали голавлей, только были, если это выражение можно применять к рыбе, более изящными.

Боцман не подтрунивал надо мной, но и не жалел меня. Когда мы свернули удочки, он сказал:
- Вам надо в порту, в рыболовном магазине, купить золотой шар. На него пойдет лучше. Я ловил в Одессе, пока не оторвал.

Золотой шар? Меня заинтриговало это название казалось заимствованное из какой-то сказки. Однако наступивший день был так плотно набит туристскими мероприятиями, что на портовую набережную, где находилось несколько маленьких магазинчиков, я смог вырваться лишь после ужина. Со мной на берег напросилась одна туристка, рижская учительница, которой муж строго-настрого приказал купить крючков. На все покупки у нас оставался час.

Первый же встречный на берегу итальянец охотно довел нас до магазина «Ла песка». Это слово, обозначающее в переводе на русский «рыбная ловля», я выучил еще в первый свой приезд в Италию, лет десять назад.

Хозяйкой маленькой лавчонки, заваленной разными разностями, оказалась толстая пожилая синьора. Про золотой шар спрашивать не пришлось: он висел позади хозяйки на стене, между зелеными ластами и мотками белого шнура. Он был похож на шары, которыми до войны украшали спинки кроватей. Но те были никелированные, большие, а этот - из тонкой пластмассы, анодированной, слепящей глаза золотой поверхностью. Шар был полый, имел два отверстия вверху и внизу, в которые свободно входил палец; бегал между двумя пластмассовыми крестообразными ограничителями на полуметровом отрезке лески. К ней были привязаны карабины с замочками. Верхний, видимо, служил для крепления основной лески, нижний - для грузила. Самой любопытной деталью этой снасти была проволочная шлейка, «обнимавшая» верхнюю половину шара. На ней держались три коротких поводка с крючками, расположенными по окружности так, что ни при каком повороте шара не могли перехлестнуться.

Снасть показалась мне громоздкой для наших мест, и я возвратил ее хозяйке без особого сожаления. Однако, вернувшись в каюту, сделал на всякий случай рисунок по памяти (рис.).

Золотой шар

Побывал я и во Флоренции, где приобрел одну штуку, о которой стоит рассказать.

Поначалу я принял ее за фаберовскую резинку - диск. Такими резинками удобно стирать отдельные буквы в машинописной строке. Но это была не резинка, а розовый мелкозернистый точильный камень, абразивный диск толщиной со спичку (рис.). И что самое удивительное - предназначен он был для точки крючков с внутренней стороны.

Точилка для крючков

Не удивляться я не мог.

Дело в том, что все авторы рыболовных книг советуют затупившийся крючок точить с внешней стороны. Я долгие годы поступал именно так. После каждой точки кончик становился короче, хуже «работал» при подсечке, срывы рыбы, естественно, случались чаще, и, в конце концов, с хорошим вроде бы крючком приходилось расставаться. Я подумал: а почему бы не затачивать крючок с внутренней стороны? Кроме более долгой сохранности длины острия была и еще одна причина для такого решения. Посмотрите на только что купленные крючки через лупу, и вы увидите, что на многих из них, в том числе и на знаменитых норвежских («мустадовских»), с внутренней стороны жала после штамповки остаются «заусенцы». Это же можно заметить и на наших киевских крючках (рис.).

С внутренней стороны жала после штамповки остаются «заусенцы»

...Выходя из флорентийской лавчонки, я вспомнил о том, какая интересная вещь попалась мне однажды в Лимасоле (Кипр). В одном из рыболовных магазинов я увидел несколько целлофановых пакетиков. В каждом, приколотый к картонке, находился короткий, сантиметра полтора, отрезок блестящей проволоки. На нем - снизу и сверху - два голубых пластмассовых хомутика. И больше ничего! Я попросил один пакетик. На картонке стояла надпись «Эврика». По рисунку на обороте я понял, что держу в руке очень простое и остроумное крепление для дополнительного поводка (рис.).

Простое и остроумное крепление для дополнительного поводка

Хомутики надеваются на основную леску удочки - неважно какой, донной или поплавочной - затем в нижний хомутик вставляется конец проволоки, сверху по ней протаскивается петля поводка, затем закрепляется верхний хомутик.

Очень просто. Но надежно ли? Я высказал свои сомнения хозяину. Он сделал успокоительный жест и на обрывке лески тут же продемонстрировал, как все это делается. Я потянул за поводок. Действительно, держалось крепко.

Я отложил для себя два пакетика и спросил, нет ли еще какой-нибудь хитрой штучки наподобие этой? Оказалось, что под стеклом, тут же, лежали и другие пакетики. В каждом находилось коромыслице для двойного поводка - тонкая сталистая плетеная проволока, укрепленная на маленьком карабине (рис.). Я прибавил к первым пакетикам два коромыслица, расплатился и вышел.

Тонкая сталистая плетеная проволока, укрепленная на маленьком карабине

На судне друзья - моряки, узнав, сколько я заплатил, рассмеялись.
- Тебя здорово облапошили. За что было платить такие деньги?
- За хитрости - спокойно ответил я.

Но, пожалуй, самую интересную рыбацкую хитрость я узнал на острове Мальта, где был в туристской поездке вместе с женой. Ее специальность - английская филология, и надо сказать, что знание языка очень пригодилось нам на Мальте.

...Это произошло на второй день нашего пребывания на острове. Гуляя в ожидании обеда, мы присели на скамейку по соседству с рестораном на каменном выступе, уходившем в воду довольно отлого. Надо заметить, что для берегов Мальты более характерны скалы, падающие в воду отвесно.

В нескольких шагах перед нами сидел рыболов с обычной телескопической удочкой: привычная унылая фигура - мишень для карикатуристов, словом, ничего интересного. Но я на всякий случай подошел посмотреть, что за рыба ловится поплавочной удочкой в Средиземном море?

Я приблизился в тот момент, когда мальтиец что-то подсек. На крючке трепыхалось нечто вроде розовой уклейки с голубыми плавниками.

«Видно, тот еще «рыболов» - иронически подумал я. А жена, жалостливая женщина, уже спрашивала по-английски, какая рыбка ловится и куда он денет ту бедную крошку, которую снял с крючка? Мальтиец ответил, что со дна берет довольно крупная рыба, а поплавочной удочкой он ловит мелочь для кошки.

Со дна? Но где же донка? Ничего похожего поблизости не было. Лишь с левой стороны от рыболова, у самых его ног, торчали три темных деревянных колышка, укрепленных в расщелине отбеленных солнцем и морем камней. К каждому колышку, правда, была крепко привязана довольно толстая леска, но она уходила в воду совершенно свободно, вздрагивая в такт накату слабой прибойной волны.

- Это и есть донки? - спросил я.
- Да - кратко ответил рыболов. Насадив кусочек мидии на крошечный крючок поплавочной удочки, он сделал новый заброс.

Прошло минут десять. Мы любовались морем. Вдруг наш знакомец произнес какое-то междометие, нечто среднее между «о!» и «э!», указывая левой рукой вперед. Я увидел, что метрах в десяти от берега из воды, как дядька Черномор, вылез и закачался на поверхности полосатый черно-белый, объемистый поплавок. Мальтиец взял одну из лесок и принялся ее выбирать. Поплавок дрогнул, потонул, вновь показался, вновь потонул и так двигался, постепенно приближаясь к берегу. О том, что леска пропущена через центр почти по всей длине поплавка, я узнал, когда мальтиец последним движением выбросил на камни довольно крупную, с килограмм, безобразную рыбу, желто-коричневую, с большой головой, похожую на черноморского ерша. Поплавок лежал и подпрыгивал рядом в такт ее судорожным движениям.

Я, не новичок в рыбалке, довольно быстро сообразил, что передо мной один из неизвестных вариантов ловли способом «лифт-корк» - всплывающий поплавок. Способ, неоднократно описанный зарубежными авторами, но редко применяющийся рыболовами из-за сложности настройки снасти.

Однако при чем тут донка? И почему именно донка? Этого я понять пока не мог. Нужно было осмотреть снасть. Мальтиец любезно разрешил. Держа в руке довольно объемистое изделие из бальсового дерева, пластмассы и металла, я пытался ухватить в конструкции главное. Сама донка была с большим грузом, с одним поводком сантиметрах в сорока от него. А поплавок в своей нижней части был обжат металлическим кольцом. В нем сделан расщеп. Мальтиец показал, что в этот расщеп зажимается поводок. Теперь стало ясно: пока поводок зажат в кольце, вся система составляет единое целое. При забросе поплавок тонул, увлекаемый тяжелым грузом. Но стоило рыбе, клюнув, выдернуть поводок из расщепа, поплавок немедленно всплывал.

А зачем все это нужно? Почему не воспользоваться обычной донкой? И тут наш знакомец объяснил, что на дне моря лежит сплошной ковер длинноволокнистых водорослей. Если забросить простую донку, даже на пять крючков - все они потонут, скрывшись в этой толще, и крупная рыба, которая ходит над ковром зарослей, наживку попросту не увидит. А при варианте «лифт-корк» в гущу водорослей зарывается лишь груз (на отреке лески соответственно найденной длины), поплавок же с зажатым в нем крючком лежит на зеленом ковре.

И тут я подумал: а ведь такой штукой можно с успехом пользоваться на наших озерах! Ведь мы из-за этих самых водорослей на дне, в которых живут лишь одни крошечные ершишки, мучаемся, забрасывая удочкой с катушкой на много метров тяжеленный скользящий поплавок, лишь бы крючок с наживкой висел над водорослями, а не зарывался в них.

Рисовать поплавок, по форме и объему напоминавший кулак подростка, не имело смысла. А принцип я запомнил хорошо.

Как только я вернулся в Ригу, в первый же свободный день принялся мастерить этот поплавок. Я вырезал его из хорошего, плотного пенопласта, сделав толщиной в палец и придав ему форму сигары, леску пропустил через центр, начиная со второй трети, чтобы, поднявшись из воды, поплавок не валился набок, оттягиваемый леской. Я взял пробку от стеклянной трубочки из-под валидола, укоротил ее больше чем наполовину, нагретым гвоздем проделал в ней отверстие, расширив его так, что остались только стенки да бортик. В это отверстие туго, на клею, вставил нижнюю часть поплавка. Затем пропарафинил его, посадил на леску, к которой заранее, недалеко от груза, привязал крючок на коротком поводке, сделал бритвой в бортике прорезь-расщеп (вот почему нужна пробка с бортиком), воткнул в него поводок... Попробовал потянуть - держится хорошо и вытаскивается легко. Все в порядке! Можно ехать на озеро.

Но на озере новый поплавок «не пошел». Соединенный с поводком, он тонул, как положено, но почему-то не всплывал, хотя при проверке червяки оказывались склеванными. Я прицепил возле крючка дробинку на поводке, чтобы легче выдергивался, ничего не изменилось!

Я долго ломал голову, пока не понял: ведь у нас вода гораздо меньшей плотности, чем в Средиземном море (там она такая соленая, что после купания приходится идти под душ), да и рыба совсем не та. В море хищник храбро тянет сразу, а наш лещ, сосет, сосет, наколется и - все, бросил.

Чтобы проверить свое предположение, я насадил на крючок малька. Мой товарищ, наблюдавший за моими мучениями, иронически заметил:
- Ничего не получится. «Поплавок Прозоровского» нуждается в доводке... Требуется вмешательство специалиста - инженера.

Не успел он сказать все это, как поплавок вдалеке всплыл. На крючке сидел здоровенный окунь. Так что я смело могу предложить любителям поплавок собственной конструкции, сделанный по «мальтийским мотивам» (рис.).

Поплавок сделанный по «мальтийским мотивам»

Конечно, его можно ( и даже нужно) улучшить, но, безусловно, сама идея такого поплавка - интересна.

«Мармышка давай!»

Заканчивая свои заметки, не могу не сказать об одном комическом эпизоде, который наполнил мое рыбацкое сердце гордостью. Случилось это в Пирее, который, как известно, является морскими воротами греческой столицы. Дело было уже к вечеру. Лил дождь. На портовой набережной зажглись первые огни. Судно готовилось к перешвартовке. Узнав, на какой причал нас поставят, я и начальник рации Слава отпросились на берег. Подняв капюшоны легких плащей, мы под колючим холодным дождем помчались к огонькам лавчонок. Нашли лавчонку с рыболовными принадлежностями. Она была длинной, полутемной и такой узкой, что покупатели могли входить туда только гуськом. В самом дальнем конце, облокотившись на прилавок, стоял хозяин - пожилой колоритный грек.

Нас интересовали крючки мелких номеров. Мы обратились к хозяину по-английски. Он не понимал.
По немецки тоже.

Спросил по-русски:
- Крючки есть? Рыбу ловить?

Не отвечая, хозяин скрылся в какую-то дверь, незамеченную нами на первых порах, и вскоре вышел оттуда в сопровождении огромного детины совершенно пиратской внешности: черная борода, серьга в ухе и цветастая рубаха, распахнутая на груди. Детина нырнул куда-то под прилавок, достал несколько коробочек с крючками и высыпал образцы на бумажку. Мы только было нагнулись, чтобы выбрать подходящие, но детина накрыл крючки огромной ручищей, обратил к нам свое страшное лицо и прорычал:
- Давай, мармышка! Мармышка, давай!

Как оказалось впоследствии, в Греции (а может быть, не только в Греции) русская мормышка котируется у любителей так же высоко, как у нас, к примеру, норвежские крючки.

Не скрою, узнать об этом было очень приятно!

<<< Вернуться в раздел