BelKamFish

Три встречи с жерехом - три неудачи

Три встречи с жерехом

Весной 1936 года речка Клязьма разлилась необыкновенно широко. Омуток реки под Тарасовкой, вообще бедноватой рыбою, в этом году заметно обогатился. Появился в нем и шереспер длиною около метра. Видимо, высокая вода сбила его с толку, и он остался на лето в таком омутке, где с грехом пополам ютились небольшие щучки и такие же шересперики.

Как только спала и очистилась вода и уклейка вышла наверх, он сейчас же себя обнаружил. Сидя на берегу омутка, я увидел как-то под нависшим над водою деревом большой фонтан воды, а в нем хвост рыбы шириною сантиметров тридцать. Хвост мелькнул и скрылся.

Спиннинг был со мной, и я стал следить за этой необычайной в моих краях рыбой. Вскоре последовал второй удар, и волна показала, что шереспер вошел в старую траву возле берега, метрах в пятнадцати от меня.

Я подошел к берегу и как только можно было осторожно бросил «девон» чуть подальше от него и еще осторожнее стал подматывать леску.

Вот «девон» идет рядом с ним, вот уже миновал рыбу и вдруг «девон» от удара вылетает на воздух, а рыба делает подводный поворот и скрывается в глубине. Попытки обуживать воду во всех направлениях не увенчались успехом. Шереспер буквально «в воду канул».

Причина неудачи? После времени все стало ясно. Вечернее солнце было около горизонта, и моя тень, длиною метров в десять, растянулась по воде чуть ли не до самой рыбы. При таком промахе и мелкий шереспер не возьмет. Впрочем, я не очень огорчался. Спиннингом на этом омуте ловил только я, и вопрос поимки был вопросом времени.

Однако шереспер как будто действительно пропал. В течение двух-трех недель он ничем себя не обнаруживал, и я решил, что во время дождей он по мутной, прибылой воде ушел вниз в поисках большого простора. И я, вооружившись легким удилищем с тонким поводком, преспокойно потаскивал шереспериков весом в кило и менее, штук по пять-шесть в зорю и был доволен своей домашней ловлей.

Стоял дивный июльский вечер. Солнце клонилось к закату, ни малейшего дуновения ветерка. Я ловил с полуразрушенной плотины в начале омута и уже поймал трех шересперов по полкило каждый. Из-под моих ног через плотину переливалась вода широкой струей и шла к середине омута, тут течение останавливалось. Вдруг направо у песчаного берега раздался сильный всплеск, уклейки в ужасе поскакали на берег, куры, пившие воду в этом месте, с кудахтаньем поднялись в воздух. Глава шереспериного стада, значит, никуда не ушел. Я бросил ловлю и стал с любопытством наблюдать. Минуты две спустя такой же удар посредине омута! Шереспер идет на течение и, значит, на меня! Что же мне оставалось делать с моей слабой снастью?

Я решил попробовать, блесны мне, в конце концов, не жалко. Рассчитав время, когда он должен подойти к течению, я легонько бросил «девон» и немедленно начал подмотку, держа удилище вертикально. «Девон» бежал пальца на три под водой. В этом месте много подводных свай и только таким способом там можно ловить. Не успел «девон» пройти метр, как вдруг резко остановился. Я замер: свая или он? Через три секунды тяжелые, медленные движения показали, что... произошла наша вторая встреча.

Вскочив на ноги, я начал медленно наматывать лесу, стараясь ее натянуть сильнее и предупредить сход. Я начал сильно волноваться. Великан и на такой снасти, а кругом сваи. Будь я на отмели с песчаным дном, была бы чудная борьба и я бы его одолел, а тут сваи стоят в шахматном порядке, а он идет над ними. Шереспер послушно и медленно шел между сваями, угол лесы с поверхностью воды все увеличивался. Вот уже показалось грузило. А вот и его спинной плавник, как косой парус яхты. Он пошел наискось от меня направо сильно и упорно, свернуть его было невозможно, будто это была не рыба, а автобус. Неожиданно он поднял голову с раскрытой пастью над водой. В розовой ее внутренности, куда свободно вошел бы хороший кулак, ясно был виден впившийся «девон».

Сделав какое-то неопределенное движение всем телом, он внезапно и молниеносно нырнул на дно вертикально. Мое удилище изобразило собой упряжную дугу и... со свистом выпрямилось. Распустился поводок, закрученный на карабин! Все равно рыба пошла бы кружить по дну между сваями и, конечно, оборвала бы поводок. Исход борьбы был решен уже при поклевке, но какие горькие минуты я пережил! Колени дрожали, руки тряслись, сердце тяжело стучало. Я должен был сесть. Как больной, я тяжело упал на бревна. Оглянулся. Никого нет и никто не видел моей неудачи.

Придя домой, я тут же достал из сундука английский «Дредноут» с верхушкой для семги, а легкое удилище положил на его место. Лесу взял семговую, держащую пудовую гирю, поводок свежий стальной, а «девон» вооружил английским несокрушимым тройником.

Но шереспер опять пропал. Прошло почти три месяца. Каждый ясный вечер я ходил на омут, переловил более сотни мелких шересперов на «Дредноут», а великана и след простыл. Но я упорно не расставался с прочной снастью, ожидая, что рано или поздно, но схватка будет и в сваях, иным способом его не возьмешь.

Был теплый октябрьский день, тихий и туманный. Со мной пришли на омут два моих ученика по спиннингу. Обудив отмель с песчаным дном и не поймав ничего, я оставил их тут упражняться в забросах, а сам пошел к сваям. На плотину я не пошел, а стал сбоку у воды и стал бросать «девон» вдоль плотины. Вода была по-осеннему прозрачна, и у моих ног в воде видны были серо-зеленые сваи, покрытые водорослями. Ничего не брало.

Ученики, соскучившись делать «парики», подошли ко мне и стали наблюдать за моей ловлей. Так как поклевок не было, то я, сдвинув шляпу набекрень, небрежно бросал «девон» туда и сюда, являя собою вид легкомысленный и безбожный. Кончилось дело тем, что я, конечно, задел за сваю. Сейчас же я «задергал» удилищем, пробуя прочность задева, как вдруг свая... сделала поворот и медленно пошла вниз. Я моментально понял, что случилось. Крепко зажав барабан катушки, я замер, решив не давать рыбе уйти ни на шаг. Удилище медленно начало гнуться. Согнулось в полукольцо, а я — стою; пошло гнуться дальше, я все еще стою; удилище гнется уже под пробковой рукояткой, но я ни с места. Вдруг под водой раздался резкий удар, точно там что-то стрельнуло. «Девон» вырвался изо рта рыбы и крючками вонзился в сваю. Рты и глаза моих учеников были широко раскрыты. С трудом я оторвал свой «девон» от сваи. Вся снасть была в полной силе. Жала крючков были даже в целости. С тех пор мой противник окончательно пропал. Где он, какова его судьба и кому он достался, так и осталось для меня неизвестностью.

Видно, не судьба была мне его поймать.

< < < Вернуться в раздел