"Поймал - отпусти"?

Попытка рецензии

Как ни странно, одной из тем, которые неизменно вызывают достаточно живую реакцию у рыболовной общественности, является пресловутый принцип "Поймал - отпусти" и сама практика отпускания пойманной рыбы. Тут имеется множество аспектов, начиная от сугубо практических, и кончая вопросами этики и высокой морали. Статья ихтиолога Р.М. Викторовского в последнем номере журнала "Спортивное рыболовство" ("Поймал - отпусти?", СР № 10, 2004) касается именно практической стороны дела. Некоторые утверждения и аргументы автора этой публикации вызывают определенное желание возразить, чему, собственно, и посвящена настоящая заметка.

Для разгона, не могу не остановиться не на самой статье Викторовского, а на коротком к ней предисловии, озаглавленном "От редакции". Характеризуя своего автора, редакция СР (очень уважаемого мной и несомненно одного из лучших наших рыболовных журналов) отмечает, в частности, что Р.М. Викторовский - "один из немногих отечественных исследователей экологии лососевых, которые, в противоположность большинству ихтиологов, для написания своих научных диссертаций занимаются сбором материалов, минуя рыбопромысловые бригады, суда и рыбоприемные пункты, а добывая рыб лично". В этом, надо понимать, заключается комплимент со стороны редакции своему автору и одновременно некий мягкий упрек в адрес "большинства ихтиологов", которые, очевидно, ленятся добывать рыб лично. Мне, однако, кажется, что если здесь и имеет смысл сравнивать эти два подхода и давать им оценки (а иначе зачем было вообще упоминать о других ихтиологах?), то уж скорее сомнительным нужно считать стремление "добывать рыб лично", а не наоборот. Действительно, сбор ихтиологических материалов на тонях, на рыболовецких судах и рыбоприемных пунктах имеет неоценимые преимущества, как с точки зрения науки (получение разнообразного и массового материала), так и с точки зрения охраны рыб. Ведь в этом случае никакого специального отлова рыб для научных целей не происходит и, соответственно, вопрос о том, как правильно отпустить рыбу, чтобы она осталась живой, вообще не стоит. Какие научные плюсы и минусы имеются у метода "добывать рыб лично", да еще "стилем спиннинговой ловли", я обсуждать не хочу, дабы не утомлять читателя.

Перейдем теперь к собственно статье "Поймал - отпусти?". Знак вопроса в заглавии стоит неспроста - дело в том, что имеет смысл отпускать рыбу только в том случае, если знаешь, КАК правильно это делать. Именно в этом пафос публикации Р.М. Викторовского: "Обсуждать, как отпускать рыбу ВООБЩЕ, не имеет смысла, т.к. к каждому виду рыб нужен индивидуальный подход, ибо они отличаются..." И далее автор приводит исчерпывающий список тех параметров, по которым рыбы отличаются друг от друга, и заключает: "Все это надо знать, а если рыболов не знает, то выпускать рыбу бессмысленно".
Вот тут возникает первое недоумение, пока легкое. Из сказанного неизбежно следует, что отпускать рыбу имеют право только профессиональные ихтиологи, причем хорошо образованные. Потому что только ихтиолог может "все это знать". А как же быть простому рыболову, который нужным объемом знаний не обладает и обладать не может? Ответ только один - не отпускать, потому как бессмысленно.

На самом деле, корень недоразумения лежит в исходной посылке Викторовского. Для того, чтобы правильно поймать и отпустить рыбу, не нанеся ей существенного вреда, вовсе не обязательно обладать какими-то особыми ихтиологическими познаниями. Достаточно знать, КАК практически это надо делать в применении к тому или иному виду рыб, и больше ничего. Откуда, спрашивается, рыболову это знать? Очень просто, откуда. От ихтиологов. И должен сказать, что за рубежом, в том числе, и в "англо-саксонских" странах, к которым автор по каким-то причинам относится с явной неприязнью, этот вопрос давно решен. Там существует огромное множество популярной литературы, в которой подробно и для разных видов рыб в отдельности прописаны все необходимые условия и процедуры ловли и отпускания, следуя которым, рыболов нанесет рыбе минимально возможный вред. К слову, коль скоро отпускание рыбы становится у нас все более популярным занятием, наверное, имеет смысл не дожидаться, пока появится своя подобная литература, а начать переводить "англо-саксов". Думаю, что РР в ближайшее время этим займется.

Но вернемся к статье Викторовского, потому что отмеченная выше логическая неувязка - это пустяк в сравнении с тем нетривиальным логическим ходом, который ждет читателя в следующем разделе. Утвердив обязательный примат ихтиологических знаний над всем остальным, автор довольно, надо сказать, неожиданно обрушивается на "американскую затею со спиливанием крючка", которую он называет "ярким образцом бессмысленности". Сделав это заявление, Викторовский перечисляет целый ряд действительно поразительных примеров, когда ему доводилось ловить вполне жизнеспособных и даже участвующих в нересте рыб со следами таких тяжелейших травм, которые, казалось бы, вообще несовместимы с жизнью. Описание этих увечий (в большинстве нанесенных рыбам тюленями), как и тот факт, что рыбы способны после этого жить, питаться и размножаться, и правда, впечатляют.

Но еще сильнее впечатляет тот вывод, который делает после этого перечисления автор. "А что же станется с рыбой, - спрашивает он, - соблазнившейся "мушкой" и выпущенной рыболовом, "заботливо" сточившим бородку на своем крючке?" Для читателя, у которого еще бегут мурашки от только что прочитанных ужасов вроде "отрывов верхнечелюстных и межчелюстных костей" или о рыбе с пробитой насквозь тюленьими зубами брюшной полостью, поднявшейся, тем не менее, на 300-400 км по реке на нерестилище, для читателя ответ на этот вопрос очевиден. "Да ничего с ней не станется, - должен подумать, по идее, читатель, - она, скорее всего, этого и не заметит! Что такое крючок со спиленной бородкой в сравнении с вырванными обеими зубными костями?"

И будет он не прав. Потому что, как выясняется, рыбу в этой ситуации "не ждет ничего хорошего". Сначала долгое и мучительное вываживание, потом фотографирование на память, "процедура реанимации" и вот, наконец, "медленно шевеля плавниками, она удалится в глубину реки". Но вот тут-то ее и ожидает самое страшное. Куда бы она ни направила свой путь - вверх ли, вниз по течению - везде ее караулят многочисленные водные и сухопутные хищники. Тут и тюлени, и выдры, и медведи, и скопа с орланом-белохвостом, а чайки - те и вообще "очень ловко выклевывают глаза" на перекатах. И, что примечательно, все эти хищники никакого внимания не обращают на тех, у кого вырваны челюсти или пробита брюшную полость - как пишет сам Викторовский, такие рыбы добираются до нерестилищ и многие успешно участвуют в размножении. Но вот рыбу, которая побывала на крючке со спиленной бородкой, все эти хищники нипочем не пропустят. Именно поэтому автору "кажется, что вываживание нахлыстом с крючком без бородки таких рыб как тихоокеанские лососи (с целью их возвращения в воду) - есть смесь лицемерия (чисто англо-саксонского - ?!), ханжества и некомпетентности".

Надо заметить, по ходу дела, что вопрос об использовании крючков без бородки действительно очень спорный. И некоторые англо-саксонские ихтиологи так же, как Р.М. Викторовский, сомневаются в том, что это может приносить какую-то пользу. Правда аргументы у них при этом другого свойства и основаны они на специально проведенных с этой целью исследованиях.

Разделавшись с безбородочными крючками, и, заодно, и с нахлыстом, автор переходит к вопрсу: "Так кого же отпускать?" Первое, что у читателя опять вызывает недоумение, это то, что ершей, уклеек, плотву, окуней и густеру отпускать вообще не стоит. Поскольку этот тезис автор никак не поясняет, то и сказать тут особо нечего.

А отпускать нужно "всех рыб, в принципе достигающих приличных размеров", и тех, "которые по своим размерам не успели отнерестовать минимум три раза". Почему именно три? Автор отвечает на этот вопрос - потому что, "всем рыбоводам хорошо известно, что икра от первого нереста имеет повышенную смертность, и личинки тоже слабее". Можно было бы заметить, в этой связи, что всем ихтиологам хорошо известно, что икра от поздних нерестов имеет высокий процент нарушений развития, а многие личинки вообще не могут выклюнуться. Но это - к слову. Так все же почему именно три, а не четыре, скажем, или пять? Ответ отсутствует. Есть правда ссылка на данные по разведению карпа в условиях "Северо-Запада". А как с этим делом у других видов? Например, у тихоокеанских лососей, которых изучал автор, и которые, как известно не только ихтиологам, вообще нерестятся только раз в жизни? Да и семга далеко не каждая нерестует за свою жизнь больше двух раз. Стало быть, и ее отпускать не следует?

Ну хорошо, оставим эти вопросы без ответа, тем более, что автор переходит к следующему, не менее интересному вопросу: "кого же никогда не следует отпускать?" Вопрос поставлен радикально, и ответ на него не менее радикальный: "... в тех водоемах, где есть лососевые и сиговые рыбы, никогда не следует этого делать (то есть отпускать - А.Ц.) со щукой и налимом". Оказывается, "это норма всех цивилизованных стран". Почему щука и налим попали в такую немилость, автор не объясняет, но можно догадаться - потому, очевидно, что они выедают лососевых и сиговых. Надо признать, что для некоторых водоемов, там где этот вопрос специально изучался, это, похоже, действительно так. Но именно для некоторых. А как, например, быть на тех речках бассейна Оби, где, с одной стороны, щука, действительно кормится сиговыми рыбами, а при этом рацион налима местами на 50% состоит из молоди щуки? Налима отпускать или нет? Ведь если его отпустить, он за свою жизнь не одну сотню щук изведет.

Можно было бы еще много примеров привести из этой области, да места уже не остается, да и не стоит. Мне казалось, все уже давным-давно поняли, что деление животных на "вредных" и "полезных" - давно пройденный этап, что природа держится (и поддерживает) на сложном равновесии, для которого необходимы самые разные виды, в том числе и щука с налимом. Кстати, с убежденностью в том, что всех пойманных щук необходимо изничтожать, потому как они "добрую рыбу переводят" я часто сталкивался в самых глухих сибирских деревнях. Но вот, оказывается, живет эта мысль и не только в Сибири.

Честно говоря, я так и не понял, с какой целью Р.М. Викторовский написал свою статью. Единственное, что мне действительно было интересно из нее узнать, это способность лососей выживать после тяжелых увечий. Но какое это имеет отношение к практике "поймал - отпусти"? Может быть автор имеет в виду, что при такой живучести рыба способна пережить и отпускание (конечно, не после безбородочного крючка)? Но и тут логика сильно хромает. В 30-е годы прошлого века была опубликована история болезни, если можно так сказать, одной женщины, которой при взрыве на шахте в голову воткнулся лом. Лом удалили, но при этом было практически полностью разрушено одно из полушарий головного мозга. Эта женщина благополучно выписалась и потом много лет наблюдалась врачами. Никаких отклонений в поведении у нее зафиксировано не было. Можно ли из этого случая сделать вывод, что женщин можно бить по голове, и им ничего не будет?

Вот тоже самое и с увечными лососями. Смертность рыб разных видов после поимки их на разные типы снастей достаточно интенсивно изучалась, в основном, теми же "англо-саксонскими" ихтиологами и именно с точки зрения развития спортивного рыболовства. Судя по таким публикациям, как статья Р.М.Викторовского, эти материалы было полезно сделать доступными и читателям наших рыболовных изданий.

А. Цессарский
газета "Рыбак рыбака"№35